Старший брат. Книга третья

Антон был бы счастлив, а счастливые люди никогда не совершают таких глупостей. И ни за что бы он не потянулся к наркотикам. Когда тебя питает любовь, зачем искать другие источники тепла?

Вдруг стало очень тесно в этом совсем не уютном кабинете. Андрею захотелось сесть. В груди появился какой-то ком, мешающий дышать. Кажется, отец в последние годы жаловался именно на ощущения сдавленности в груди. Неужели и ему суждено испытать подобное? Любовь отравляет, теперь он знает это. Она способна даже убить. Отца убила именно любовь, хотя она и была ответная.

Вместе было нельзя и порознь тоже. Ему никогда не надо было подпускать её так близко.

– Андрей, всё в порядке? – Даша забеспокоилась, увидев, как изменилось его лицо. Зрачки сузились, взгляд потемнел ещё больше, губы раскрылись, словно хотели что-то сказать. Но, когда она обратилась к нему, всё резко встало на свои места. Он кивнул ей в ответ: да, всё в порядке. – Ты устал, – продолжала Даша. – Тебе надо отдохнуть, поспать.

– После, – решительно отрезал он.

 – Сначала нужно довести дело до конца. Я позвал тебя сюда с конкретной целью. Поговори с Антоном. Убеди его в необходимости такого решения. Мне нужно, чтобы он поставил свою подпись в листке показаний. Тогда его освободят, и мы сможем отсюда уйти.

– Почему ты просишь об этом меня? – Раньше Андрей ни за что бы на это не пошёл.

– Потому что меня он слушать не хочет. А тебя послушает.

Даша поймала себя на том, что хотела бы возразить ему. Но, заглянув в его так редко и непривычно печальные глаза, она поняла, что не станет этого делать.

Он, действительно, надеялся на её помощь. Он просил её об этом.

– Хорошо, – согласилась она. – Я поговорю с твоим братом.

* * *

Антон чувствовал себя плохо. Всё время хотелось пить, глаза резал яркий свет, а руки не находили себе места. То он запускал их в потемневшие от грязи пряди и теребил, пытаясь распутать, то перебирал пальцами пуговицы на рубашке, то просто стучал костяшками по столу.

Зеленину, сидевшему напротив, вконец надоело на это смотреть, и он, достав из ящика стола какие-то бумаги, стал внимательно их просматривать. Ничего нового он в них не нашёл, но всё было лучше, чем смотреть на этого безмолвствующего парня.

Когда в дверь постучали, Зеленин поднял голову и, увидев входящую в кабинет Дашу, очень обрадовался. Это означало конец его положению надзирателя и избавление от этих молчаливых мук. Он вышел, закрыв за собой дверь.