На деревню к бабушке

Небо хмурилось, клубилось серыми тучами, цеплялось за верхушки острых елей. Издали донеслись раскаты грома, приближалась гроза.

***

Девушка наступила на острый камень, зашипела от боли, остановилась. Детское воспоминание рассеялось, вместе с двумя попутчиками. Немногим ранее районный автобус, растрясший пассажиров на грейдере, отворил дверь в раннее зябкое и не прогретое утро, выплюнул троих пассажиров на остановке после чего бесшумно исчез вместе со своим водителем.

Деревня утопала в приползших с реки серо-белых завихрениях плотного тумана, скрывающих обозримое пространство и поглощающих звуки.

Фонари не горели, ближайшие дома, которые просматривались, постарели и покосились настолько, что новоприбывшая едва узнавала их.

Полтора десятка лет и ещё один год – не малый срок, не удивительно, что всё вокруг изменилось, обветшало. Майя почувствовала удар в печень, инстинктивно вскинула руки и погладила большой круглый живот. Ощутив шевеление малыша, она перестала хмуриться, морщины разгладились, внутренняя раздражительность ушла, забирая с помятого и уставшего в дороге лица года четыре.

– Ш-ш-ш, мой сладкий. Всё хорошо, мама не нервничает, мама просто давно сюда не приезжала. Сейчас сообразим куда идти.

Думать долго не пришлось, ноги сами выбрали направление и нашли тропинку, по которой бегали большую часть детства. Обогнув рухнувший сарай и старый колодец, Майя прошла до конца улицы, свернула направо и через два дома узнала двор. Слегка поредевший забор, крепкий бревенчатый сруб, пока ещё голые кусты бузины и сирени возле калитки.

Бабушка никогда не запиралась на засов и со временем привычку не изменила. Гостья поднялась на крыльцо, толкнула входную дверь, вытерла ноги о половицу, шагнула внутрь.

– Ба, привет! Не спишь? Я с пересадками всю ночь добиралась, – Майя не боялась разбудить хозяйку, знала, что Архиповна всегда до рассвета просыпалась. – Устала. Ба, ты дома?

Девушка переместилась из сеней в избу, натопленное помещение тут же окутало её неестественной духотой и странной смесью не самых приятных запахов.

Пристроив чемодан у выхода, внучка продолжила обход. Кухня, печь, за ней комната бабушки. Майя отодвинула висячие и частично ободранные шторы из желудей, высушенных и нанизанных на толстые нити.

Через стёкла, прикрытые занавесками, пробивался утренний свет. Старуха лежала одетая на своём ложе. Ладони сложены на груди, матовая кожа рук, казалась восковой, поглощала свет и выглядела серо-зелёной, бледной, лицо прятали тени.