Маханакхон

«Кхвай», буйвол, – в тайском языке ругательство, вроде осла или козла в русском. Теперь Андрей начинал понимать почему.

– Ну ладно, – сказал он и повернул ручку газа. С ревом мотора медленно двинулся на серую тушу.

С неожиданной для такого бугая быстротой буйвол вскочил на толстые ноги, страшно низко замычал и рванул на мотоциклиста.

Только инстинкт, заставивший Андрея выскочить из седла в сторону, спас его от рогов и копыт. Он покатился по дорожной грязи, слыша душераздирающий скрежет металла.

Огневский мгновенно поднялся и отбежал в сторону. Буйвол, как ни странно, удовлетворился местью мотоциклу и преследовать водителя пока не стал, нервно топтался посреди своей лужи.

Андрей глядел на приближающихся мотоциклистов – вполне себе умело эндурили, хоть и не сказать, что высокие профи. В Огневском сейчас боролись два желания. Одно – броситься бежать прямо через поле, попытаться скрыться пешком. Другое – повернуться и встретить преследователей. Первое было вернее в плане выживания, но уж сильно противно.

Как подумаешь, что придется бежать по рисовым полям, в этой жиже, испуганно оглядываясь… Второе могло закончиться пулей в лоб. Зато требовало меньше нервотрепки и выглядело достойнее.

Он отряхнулся, распрямился, упер руки в бока и стал ждать.

Скоро явились преследователи. Они, похоже, не ожидали от беглеца такого поведения и сильно растерялись. Это были два молодых тайца, скуластого среди них не оказалось.

– Hands up, khap, – сказал первый из преследователей, направляя на Огневского пистолет.

Вежливое «кхап», что-то вроде английского «сэр» при обращении к человеку, звучало очень странно в призыве сдаваться.

Второй гонщик что-то быстро говорил в рацию.

– Что вам, мать вашу, от меня надо? – спросил Огневский по-английски, грубо ругаться по-тайски он не умел. – Кто вы вообще такие?

Руки он не поднял, да и что толку – они и так уперты в бока, пустые и на виду.

– Мы? – даже удивился преследователь.

 – Тайская полиция.

– Непохожи, – проворчал Андрей.

Тот неожиданно хихикнул. Странная реакция, но только если не знать тайцев, – они смеются, когда им неловко.

Так постояли несколько минут в странном молчании, пока из-за поворота не выехал джип.

Из него вышел скуластый, с мрачным лицом, то ли злым, то ли напуганным. А за ним вдруг тайка, лет сорока, в деловом костюме, с убранными в тугой узел черными волосами.