Ангел-хранитель

Больше по телефону разговаривают. Доооолго разговаривают. Не люблю я эти разговоры – мне в них только одна сторона слышна. Их встречи мне больше нравятся. Новостями, конечно, больше Света с Мариной делятся; Татьяна – как обычно – слушает; но временами на них накатывают воспоминания о былых подвигах – и тут у меня появляется шанс еще что-нибудь узнать о Татьянином прошлом.

Об их студенческих приключениях я еще и потому люблю слушать, что никак не могу понять, что же их свело и до сих пор объединяет. Особенно с Мариной.

Рядом с Татьяной Света как-то … естественнее смотрится. Имя у нее очень подходящее – Светлана. Прямо не человек, а солнечный зайчик. Ростом примерно с Татьяну, волосы – светлые, короткие и пушистые – во все стороны торчат, как у одуванчика. И на лице у нее все улыбается: и губы, и ямочки на щеках, и глаза: лучики от них расходятся. Пушистый такой колобок сияющий. И с людьми говорит так, словно они – дети. По крайней мере, в моем присутствии. Голоса никогда не повысит, и интонация у нее такая, словно сказку рассказывает. Поговорить она любит, особенно о сыне – и каждая мелочь из его жизни, даже самая незначительная, звучит в ее устах словно чудо невиданное. Татьяна же ее, как обычно, слушает; но по ней видно, что разговоры эти ей не в тягость, как часто бывает с теми, кто с молодыми мамами общается. После встреч со Светой Татьяна моя тоже светится.

А вот Марина мне не нравится. Глядя на нее, я всегда задумываюсь, как люди определяют: красивая женщина или нет.

Татьяну со Светой красавицами не назовешь, а Марину – можно. Высокая, статная, голова всегда чуть назад откинута – не ходит, а несет по жизни свое величество. Жгучая брюнетка, а лицо – бледное, и видны на нем и глазищи черные, и губы яркие, капризные. Такую в любой толпе разглядишь. Заметишь, головой восхищенно тряхнешь – а идти за ней следом не захочется. Шикарная она, словно портрет в роскошной позолоченной раме: в музее – хорошо смотрится, а в обычном доме – не к месту. А уж когда заговорит, так и вовсе по стойке «смирно» стать хочется. Изъясняется она отрывисто, безаппелляционно, да еще и руками себе помогает – так же директивно. Рядом с ней не только Татьяна, все вокруг просто слушают – слова никто не успевает вставить: она и вопросы за собеседника задает, и сама же на них и отвечает. У меня от нее в ушах звенеть начинает.

И все же как-то они втроем прекрасно уживаются. Кстати, во время таких их встреч мне в голову постоянно физика лезет.