Ангел-хранитель

Господи, да я же совсем замерзла! Надо же – даже не заметила. Под одеялом тепло, уютно, а если еще и калачиком свернуться…

– Татьяна, сними халат. В нем ты не отдохнешь как следует, – послышалось от окна у дальней стены.

Ну, ты посмотри! Может, он мне еще расскажет, как посуду мыть: по часовой стрелке или против? И главное – возразить-то ему нечего: узел от пояса мне уже в бок впился. Я сжала зубы, чтобы не огрызнуться, развязала пояс и завертелась под одеялом, вывинчиваясь из халата. Вытащила его и бросила, не целясь, на стул.

– Теперь доволен? – все-таки не удержалась я.

– А ты? – На фоне окна я не видела ничего, кроме силуэта, но голос его дрогнул. Ах, ему весело! Вот не буду отвечать! Мне ведь, по-моему, спать положено – в целях эксперимента. Вот я и буду спать – сейчас только на бок перевернусь… И то, что я к окну повернулась, не имеет к нему никакого отношения – мне просто на правом боку засыпать удобнее…

– Слушай, расскажи мне что-нибудь, пока я засыпать буду. Может, у нас совсем немного времени осталось.

– Что тебе рассказать? – тихо отозвался он от окна. Смеха в его голосе больше не слышалось.

– Ну, не знаю. Что это вообще за работа такая – людей хранить? Что тебе, например, в ней не нравилось? – Спохватившись, я быстро продолжила: – А потом – что тебе в ней нравилось.

– Не нравилось? – Он немного помолчал. – Ну, это – довольно просто. Больше всего мне не нравилось, когда ты в себя уходила, и я не мог до тебя достучаться. К счастью, такое случалось всего несколько раз – когда у тебя случались серьезные неприятности.

Ты словно пряталась, но не за стенку или в нишу какую-нибудь – ты как будто под мутную воду уходила. Знаешь, как бывает: очертания просматриваются, и движение вроде какое-то есть, рябь на воде видна. Но толком ничего не видно и не слышно. И не выловишь тебя – не видя – в этой мути, на поверхность не вытащишь.

Что-то мне не нравятся эти разговоры. Спасибо хоть аллигатором не назвал! Врет он все! Ну бывали моменты, когда я себя чужой всему человечеству ощущала, но это же не значит, что меня в крокодилы нужно записывать!

– А что нравилось?

– Нужно подумать.

От возмущения я даже глаза открыла. Чтобы меня пресмыкающимся в грязную воду затолкать, ему думать не нужно было. А вот чтобы о чем-то хорошем рассказать – конечно, тут нужно напрячься, поразмыслить, в памяти порыться.

– Хм. Странно, – вновь заговорил он, и в голосе его прорвалось какое-то веселое удивление. – Ты знаешь, это – тоже не сложно.