Ангел-хранитель

Нет, пыхтит над этой чертовой тряпкой – пар уже из ушей идет, что у твоего утюга – да еще и бормочет что-то о диких животных … себя, что ли, царицей саванны вообразила? Так, пора принимать меры, иначе завтра она целый день в истерике будет биться, а мне ее успокаивай.

Как же мне ее убедить-то? Проспит завтра? Так она и сама это уже знает, вон чертыхается вполголоса. На работу опоздает? Тоже не в первый раз – соврет что-нибудь: ключ в замке застрял, или кран в кухне сорвало. Без завтрака останется? Да она и так ест, как цыпленок; желудок, наверно, уже в кулачок стянулся – до обеда и не заметит, что пустой.

Что голова будет болеть? Что бледная будет от недосыпа? Нет, таблетки от головной боли у нее всегда под рукой.

Насколько мне было бы проще, если бы я мог читать мысли у нее в голове и периодически вкладывать туда свои. Жили бы мы с ней душа в душу – в полной любви и взаимопонимании. Но нет, извольте догадываться, о чем она думает, по выражению лица и влиять на нее незаметно, исподволь, волнами подкатывая к ее сознанию правильные мысли – так, чтобы она их за свои приняла.

Да еще и запасные варианты продумывать – вдруг выражение ее лица разгадал неправильно.

Стоп. Что это там за идея про бледный вид промелькнула? Вот это, пожалуй, перспективно. Скажи ей, что завтра она от перенапряжения в больницу попадет – и ухом не поведет; но внешность – это совсем другое дело. Сосредоточившись, я принялся мысленно рисовать два образа, пристально глядя на нее и подталкивая эти образы к ее сознанию.

С одним не было никаких проблем: я просто представил себе ее лицо таким, каким она видит его утром в зеркале, когда считает, что процесс нанесения боевой раскраски успешно завершен. Со вторым … я, пожалуй, слегка перестарался. Припухшие веки, мешки под глазами, да и сами глаза – красные, землистый цвет лица, щеки обвисли, волосы тусклые висят лохмами… Ничего-ничего, быстрее подействует. К каждому образу я прикрепил коротенькую мысль: к первому – «Восемь часов сна», ко второму – «Меньше семи часов сна».

Она замерла, нахмурившись. Поморгала. Встряхнула головой. Критично глянула на плащ. Махнула рукой. Отключила утюг. Убрала гладильную доску. Метнулась в спальню. Метнулась в ванную. Назад в спальню. Уф, угомонилась, наконец.

Теперь у меня есть семь часов (почти), чтобы восстановить силы. Не могу сказать, чтобы отдохнуть – даже в это время тишины и спокойствия мысли в голове крутятся, как заведенные.