Ангел-хранитель

Рядом с темными волосами и бровями, темными же ресницами – не длинными, но мохнатыми – глаза эти просто притягивают к себе взгляды. И поскольку из-за роста своего небольшого почти на всех ей приходится снизу вверх смотреть, то глаза эти распахиваются на того, кто к ней обращается, как два окошка. Без занавесок. И все-то в них видно – каждая мысль, каждое чувство… Вот и пришлось ей научиться маски на лицо надевать – с глазами нарисованными – да почаще вдаль смотреть.

Когда не шевелится Татьяна, есть в ней что-то от статуэтки античной.

Все тело замерло в гармонии, голова чуть откинута, словно взлететь ей хочется, на лице – ожидание чего-то необыкновенного. Но кто-нибудь когда-нибудь пытался представить себе богиню греческую, в мраморе запечатленную, которая вдруг с места стронулась и пошла вперед размашистым шагом? Вот так и Татьяна. Ходить она не умеет, только бегает, причем ноги у нее вечно за головой не успевают. Вот так и носится везде, вперед наклонившись – а мне каждый день литанию ей петь про переломы. Да еще и руками при этом размахивает, как мельница ветряная. Нет уж, мне намного спокойнее, когда она не двигается. С дороги у нее вечно отскакивать не надо, расслабиться можно, на нее полюбоваться, да и на окрестности тоже…

– Девушка, Вы не могли бы передать за проезд?

Да святые же отцы-архангелы, будет у меня хоть минута покоя в этой жизни?!

Она вздрогнула. Моргнула. Оглянулась вокруг. Вернулась в реальность. Ох, что-то не нравится мне ее лицо. Видно, только что о высших ценностях думала – сейчас начнет за справедливость бороться.

– Вы предлагаете мне отнести деньги водителю?

– Если Вам не трудно.

– А вам не трудно самому это сделать?

– Я боюсь Вас случайно толкнуть.

– Попросите передать деньги тех, кто сидит.

Ну все, сейчас начнется. Последующую реакцию собратьев-пассажиров предсказать нетрудно. И что мне делать? Вмешиваться в скандал напрямую я не могу – только масла в огонь подолью. Они вон и так уже все к ней повернулись.

– Парень, давай я передам, если этой два шага сделать трудно.

Интересно, почему людям всегда нужно оскорбление унижением приправить? Почему, совершив нормальный поступок – она же сидит, ей действительно легче деньги эти передать! – нужно обязательно обставить его так, что ты – молодец, а другой – подлец? Так, все, придется вмешиваться, а то у нее вон уже губы дрожат. Сейчас отнесет эти деньги, и будет потом полдня мучиться – думать, что нужно было сказать.