Ангел-хранитель

Как улитка – в самую глубь раковины заползла и в щелочку выглядывает: когда там ураган пронесется? И как ее оттуда выковырять? Она – здесь, рядом, видно ее; но только видно раковину, оболочку окостеневшую, которой все мои внушения – что солярий черепахе.

Вот так и протоптался я два дня вокруг Татьяниной оболочки, пытаясь нащупать, за что бы зацепиться, выудить ее из кататонии да потрясти так, чтобы зубы клацнули – словно мыло в полной ванне ловил. На самом деле дни эти были до отвращения тихие: она не сделала ни единого опрометчивого шага, ее не охватил ни единый бесшабашный порыв чувств, у нее не промелькнуло ни единой шальной мысли… Если мысли у нее какие-то и возникали, то они свернулись вместе с ней в тот крохотный калачик и на лице не показывались.

Делать мне было совершенно нечего. Можно было порадоваться неожиданному отдыху, так нет – тревога меня грызла: вот сейчас в калачик душа ее свернулась, потом в точку сложится, а потом что, вообще исчезнет? И что мне тогда делать, куда деваться? Нет, уж лучше каждую минуту сюрпризов ждать, чем такое спокойствие.

Эти дни я старался не отходить от нее, держаться к ней как можно ближе: вдруг раковина трещину даст, а я – тут как тут: не короткой волной, а девятым валом (ну, накопилось же!) – по ней: «Ты, что, совсем стыд потеряла? Это что еще за бойкоты детсадовские всему миру – и мне, в особенности?». Устояла раковина. Воистину, крепка эта девушка духом – а форма определяется содержанием.

Тьфу.

Держаться рядом с ней все это время было совсем нетрудно, она ничего вокруг не замечала. Не металась туда-сюда, не возвращалась, спохватываясь, по два-три раза в одно и то же место – не нужно мне было уворачиваться с ее пути, к стенкам и углам прижимаясь. Утром я спокойно сидел в любимом углу на кухне, дожидаясь, пока она умоется-оденется-позавтракает – как-то быстро у нее все это получалось! – и ни разу не возникло у меня надобности пойти и проверить, чего это она в спальне, например, притихла.

И у входной двери не пришлось мне ждать, пока она еще пару раз метнется по квартире – то за сумкой забытой, то в зеркало напоследок глянуть. И внушать ей ничего не нужно было: сама все делала, как надо – спокойно, размеренно, без суеты и пустой траты времени. Да, везет же некоторым – тем, кто рядом с такими четкими людьми живет.

Вот пусть им и дальше везет, а мне хотелось, чтобы мне вернули мою сумасшедшую Татьяну.