Здравствуй, это ты

Целоваться всерьез начала позже, и, честно говоря, очень увлеклась этим процессом, меняя кавалеров, хотя практически ничего не испытывала, кроме любопытства и удовлетворения от того, что и у нее есть поклонники.

Катя не могла понять подруг старшей сестры, которые почему-то постоянно были влюблены «без памяти», так говорила о них сестрица. У них непрерывно кипели любовные страсти, постоянно надо было кого-то спасать, успокаивать и отпаивать валерьянкой. В кругу сестриных подруг постоянно обсуждалась тема: любит, не любит.

Среди Катиных подруг такого не было. Они даже не признавались, кто им нравится. Нет, не то, чтобы вообще не говорили на эту тему, просто в неё не погружались. Возможно, поэтому к тому времени, когда не только подруги сестры, но все Катины одноклассницы и однокашницы были уже замужем, её подруги всё ещё ходили в девицах, не имея желания расстаться со своею невинностью. Дальше поцелуев дело не двигалось. Что повлияло так на нее и ее подружек, которые не страдали от невнимания парней? Времена в пору взросления Кати были пуританские, и их классная руководительница всерьез внушала им свои принципы: «Умри, но не давай поцелуя без любви!» Девчонки подсмеивались над этим тезисом, и зная, что при удивительной красоте их русачка – старая дева, на поцелуи ее принципы не распространяли, а приберегали их на следующую фазу отношений с парнями, которая уже со слов их мам и бабушек была крайне опасна, так это могло поставить их в зависимость от кавалера, а еще хуже – сделать матерью-одиночкой. Представить себе такое им гордячкам – отличницам было совершенно невозможно. Была, по всей видимости, и другая причина того, что они не рвались ни в сложные отношения с парнями, ни тем более, замуж. Этой причиной были несчастливые семьи их родителей, которые страдали из-за пристрастия их отцов – представителей интеллигентных профессий: инженера, учителя и врача, к вредным привычкам простого русского мужика.

Смятение чувств Катя испытала лишь однажды, когда ей исполнилось двадцать.

В тот год в начале сентября студентов отправили в колхоз собирать помидоры и разместили в старой сельской школе, где в классах вместо парт стояло два ряда наскоро сколоченных деревянных настилов, на которых впритык друг к другу лежали ватные матрасы не первой свежести – спальные места студентов. Ропота по этому поводу не было, да и не роптал тогда никто. Моду на ропот выбили из народа долгие годы строительства социализма.