Магический квадрат

Была дана команда лечь на коврики на спину, закрыть глаза и отдаться потоку своих мыслей и приходящих образов.

Музыка опять сменилась – видимо, она играла важную роль в этом процессе, цель которого Коленька так и не разгадал. Заиграла мелодия «нью эйдж» – с шумом прибоя, криками птиц и шлёпаньем дождевых капель. Возбуждённая энергия в теле успокаивалась под звуки природы, и Коленька стал погружаться в состояние блаженства. Он не понял, что это было за блаженство, но состояние чувствовалось не только в теле, но и в его голове и в каждой клеточке тела.

Но вот музыка сменилась последний раз – послышались переливы колокольчика, а затем запел большой колокол на колокольне, и Коленька вернулся неожиданно в свою церковь, маленькую церковь на Ленинских – Воробьёвых горах, куда его водила в детстве мама, уча истокам русской веры. Запахло ладаном – и Коленька ощутил, что чья-то рука легко коснулась его лба, но он решил не открывать глаза, стараясь не нарушить состояния волшебного блаженства.

Послышался мягкий ласковый голос ведущей курсов:

– А теперь, мои дорогие, пора возвращаться в наш обычный день. Путешествие закончено. Глубоко вздохните и медленно, не торопясь, откройте ваши глаза.

– На сегодня мы закончили, но курсы будут продолжены завтра.

И она стала говорить о деталях, цене и теме. Коленьку это уже не интересовало.

Он открыл глаза и увидел, что кто-то во время последней медитации заботливо накрыл его и других пледами и выключил электрический свет, оставив лишь естественный свет, льющийся из окошка.

Часы на стене показывали пять вечера, но июньские длинные вечера, полные мягкого, чуть сумеречного света, ещё позволяли видеть всё вокруг. Коленька поднялся и, не прощаясь ни с кем, тихо вышел из зала. Он был у себя уже через полчаса, и войдя домой, он вдруг ощутил себя другим. Он не мог ещё для себя сформулировать – что же было в нём другое, но это другое чувствовалось в каждой клеточке его тела.

Он вскипятил чайник и заварил чай с малиновыми листьями – как это он делал вчера. Но всё вдруг стало новым – и чайник с ленинградского фарфорового завода, помнивший блокаду, и старинная чашка, пережившая далёкую октябрьскую революцию, и даже запах и вкус этого чая. Он ощущал всё, как в первый раз.

Внутри его жили тишина и блаженство.