Медвежий остров. Рассказы о нашей земле

Зачем сыну академиков понадобилась немецкая овчарка – было неясно, хотя у них и была старая довоенная дача в Болшеве, совсем не нуждающаяся в охране, так как никаких ценностей, кроме просиженных довоенных диванов, там не было.

Ник с первых минут понял интуитивно, что это – его новый хозяин, господин и бог, и слушаться он должен его беспрекословно. К другим членам семейства он отнесся с должным вниманием, но без восторга, читая в лице и голосе своего хозяина знаки отличия, по которым он строил свою собачью иерархию отношений – кого больше любил хозяин, того и Ник больше уважал – но не больше.

Так жена хозяина была дама приятная, но странная, и видя скандалы между его обожаемым хозяином и его женой, Ник решил, что она достойна его защиты, но не уважения. Он набрасывался на нее, когда она проходила мимо с миской, полной геркулесовой каши, сваренной на крепком мясном бульоне, которую Ник получал каждый день и благодаря чему он рос с удивительной быстротой.

Прошел месяц, и наступило, как всегда неожиданно, Московское душное лето с грозами, ливнями и тополиным пухом, и Ник вместе с хозяйкой, её маленькой дочкой и кучей барахла был перевезен хозяином в Болшево, на дачу. Дачная жизнь на воле в саду с малиной и старыми яблонями Нику понравилась. Он вспомнил свою дикую природу и весело гонялся по небольшому участку за бабочками и соседскими котами.

На даче туалетный домик стоял отдельно в конце участка, куда хозяйка ходила справлять свою нужду несколько раз в день.

Там-то и выбрал Ник свой форпост наблюдения, зло ворча на неё, когда она проходила мимо. Нику нравилась эта игра в охрану, видно пробудившуюся в нем видом заборов, скрипящих дверей и природы – так делали его предки в Германии, верно неся свою службу охраны в лагерях Гитлера.

Ник был доволен. Зубы его выросли, голос стал сильным и его рычание приводило в трепет всех близлежащих соседей в старинном дачном поселке.

Хозяин показывался на даче редко – только в выходные, поэтому Ник решил, что в его отсутствие – по его собачьему разумению – он был хозяином. И Ник озверел, не давая проходу хозяйке, которая продолжала кормить выросшую за полгода зверюгу, но без любви, а только по долгу.