Три вещи и одно дело

Я взял лезвия бритвы и тонкими красными строчками нарисовал у себя на запястьях незамысловатые параллельные узоры. Волна облегчения. Проделываю ту же процедуру со второй рукой. Струйки красных чернил стекают в холодную воду и распадаются в ней на мимолетные облака розовой пыли.

А Парфенон оставался храмом для почитателей Афины еще более 1000 лет. После разграбления Афин при патриархе Павле Третьем он был перестроен в храм святой Софии.

Которая вряд ли бы одобрила то, что я вытворял. А я, тем временем, ничего не стесняясь, закинул в рот добрый десяток таблеток из пачки РОССТРОЙХИМа и стал ждать.

Снаружи Парфенон был окружен прекрасными нимфами, которые что-то, по всей видимости, пели и играли на арфах. Обнаженные тела прятались в тенях деревьев и забавно переплетались между собой. Некоторые особенно любопытные девицы заглядывали в стоящие рядом с амфорами и черпали из них молодое вино с местных виноградников. Мне это напомнило тот плющ, стелющийся рядом с моим домом. Да, чудесно…

Глава 3.

Три вещи и одно дело

– Эй, подъем!

Голова еще гудела.  И невыносимо хотелось пить. Во рту еще стоял привкус таблеток мышьяка. Я открыл глаза. Картинка перед глазами была размыта. Божечки, да когда ж это закончится, а?

– Сколько пальцев видим?

– Что… что ты сделала?

– Привела тебя в чувства. Ну как, охота умирать уже отпала, или повторить?

– Не надо, было больно. Ты чем-то ударила меня? Я не видел, чтобы ты замахивалась. Но, должен признать, удар у тебя отменный.

– Ты смешной. Ты мне нравишься. Даже стал немного симпатичнее. Свинец делает из парней настоящих джентельменов.

Я понял, что произошло, и пощупал макушку. На пальцах остался пороховой след.

– Какой калибр ?

– Девять миллиметров. Но ты быстро очухался. Обычно это занимает больше времени.

– Обычно?

– Ну, у других. Но ты же у нас особенный, да?

Она посмотрела на меня и я смог рассмотреть ее ближе. У нее были поистине аристократичные черты лица. Свет причудливо играл на радужной оболочке ее глаз, а в зрачках, казалось, и вовсе можно было утонуть.

Рыжие пряди волос падали на ее белые плечи вызывая какое-то забытое чувство, родом откуда-то из детства. Мной одновременно овладели несколько противоположных по своей природе желаний. Во мне смешались злость, восхищение, удивление. Я хотел ее. С другой стороны, я боялся приблизиться к ней, потому что не знал, чего ждать от нее в следующий момент. Одним словом, роковая женщина.