Осколки

Только одного – избавиться от своей внутренней пустоты. Бедный Мася Пу!

Крылья

Ты дал мне крылья – я могу летать,

Ты дал надежду – я могу смеятья,

Ты ниточкой любви мне душу развязал,

И я оттаяла – чему тут удивляться?

Ты в сердце нежно так поцеловал,

Что я поверила тебе как чуду.

Но ты ведь не любил – ты просто поиграл

В любовь и нежность – как в свою причуду…

Мы оба – взрослые, и понимаем всё:

Игра в любовь – для нас она не нова,

Но верить хочется тебе – или судьбе,

И что на сцене я – Офелия а ты там – Казанова.

Ты дал мне крылья – я могла летать,

Но не подняться нам на небо вместе,

И я тебе не буду больше лгать —

Я ухожу со сцены – ты – к своей невесте.

Wings

You gave me wings, so I can fly

You gave me hope, so I can laugh.

You untied my soul with a thread of love,

And you heal my wounds – why should I be surprised?

You kissed my heart so tenderly,

That I believed-you are a miracle,

But you did not love me – you just played

With love and tenderness – as a good actor.

We are both adults and understand everything-

The game of love – for us, it is not something new,

But I want to believe in you – or in faith-

That on stage I’m Ophelia and you’re – Casanova.

You gave me wings – so I could fly,

But we should not climb to heaven together.

I will not lie to you anymore —

I’m leaving the stage.

I will not play your game any more.

Похороны Гоши

Четверо стояли около земляного холмика в темноте, и было слышно, как двое из них громко шмыгали носами. Луна освещала сад, пахло нарциссами, и было понятно, что здесь хоронят дорогое существо. «Бедный наш Гоша!» – произнес кто-то. Девочки опять как по команде зашмыгали носами. «Мир праху твоему! Спи спокойно!» – это был голос почти плачущего папы.

Четверо – мама, папа и две полувзрослые дочери взялись за руки и склонили головы над холмиком.

«Лишь бы лиса не добралась!» – добавила Ласточка. А Силле погладила Ласточку по голове и успокоила: «Папа сверху камень положил, да и Гоша лежит в пластике». Она тяжело вздохнула: «Бедный наш Гоша!».

«Да кто же был такой этот таинственный Гоша, по которому так искренне горевала целая семья?» – спросите вы. А он был обычным черным ангорским кроликом, умершем от старости и обжорства.