Спас. Пасхальная мистерия

За ним побежала собака, виляя хвостом. В пробудившейся группе, где был рыжий Иуда, поохали, поворчали и потянулись по пыльной дороге вслед за удаляющимися фигурами человека в белом, запыленном хитоне и без сандалей, и пегой, тощей собаки, бежавшей след в след за своим добрым хозяином.

Тайная Вечеря

В сосуде – скисший виноград,

Что пил Исус в последний вечер —

Вина огонь – как Лайлы взгляд —

Шумел в тот день в крови предтечи…

Он пил вино, и хлеб он ел,

И ночь он провожал с друзьями —

Лежал, шутил и песни пел,

Он знал – конец – не за горами…

Последний вечер, круг друзей,

Подруги волосы до пола,

И сам Он ноги вымыл всем,

Слезу смахнув с Марии взора…

Он точно знал свою судьбу

И сам послал Иуду с вестью,

Что не лежать ему в гробу,

Но вознестися к поднебесью…

Он пил вино и ел он сыр,

И хлеб простой делил руками,

Он знал, что будет он один,

Преданный всеми на страданье…

Он веселился и шумел

В тот вечер – тайный и последний,

А ангел на него смотрел,

Готовясь к встрече в поднебесье…

То церкви первый вечер был —

Без риз, кадил и одеяний,

Когда Исус нас всех простил

И одарил святым сияньем…

Прими и ты в свой дом гостей,

Согласно древнему поверью,

И жди хороших новостей

От шумной, тайной той вечери…

Один день из жизни Иисуса

«А в воздухе на распростертых крыльях

Распятый Иисус висел»

Жара не давала ему спать уже целых пятнадцать дней.

Он устал, и голова его болела и гудела. Тридцать лет и три года он прожил на этой земле, и тридцать три года его тело не могло привыкнуть к этой изнуряющей жаре. Когда жара становилась непереносимой, его голова начинала гудеть. Этот гул или шум наполнял не только его голову, но и все его тощее, высохшее тело, и тогда он уходил от людей. Переносить присутствие других было для него невыносимым в эти периоды. Он уходил в пустыню или к воде – подальше от городов и поселений, подальше от людей.

Теперь у него опять шумело в голове, и он не мог решиться – сказать ли ему об этом своим ученикам и Марии или просто уйти от них потихоньку. Он решил последнее, и ушел, никому ничего не сказав. Так он делал уже не раз. Конечно, это было нехорошо, но по другому он не мог, а они ходили за ним, не оставляя его ни на минуту, последние три года.

Он уже сказал им все, что мог. Чудеса делать он не может. Он может только дать почувствовать веру. Веру в чудеса.