Двойное счастье для Лютого

Я пригласил сюда на работу самых лучших специалистов, которые будут следить за вашим здоровьем. В этой клинике будут работать специалисты разного профиля. В том числе здесь будет и родильное отделение. Но самое главное, здесь будет открыто кардиологическое отделение с новейшим оборудованием и техникой. И связано это с тем, что моя дочка учится на врача-кардиолога. Милая моя, родная Ариночка, – обращается ко мне с экрана папа, а у меня замирает сердце и начинает пропускать удары, – эту клинику я построил для тебя.

И когда ты вернёшься, то сможешь работать в ней и спасать жизни людей. Я знаю, как ты об этот мечтала, и как для тебя это важно! Я очень люблю тебя, доченька! – говорил он, а у меня ручьями текут слёзы.

– Я тоже люблю тебя, папочка, – шепчу я, словно он меня может услышать.

Затем папа берёт ножницы и перерезает красную ленту. Аплодисменты, поздравления, речи большие людей.

А вновь и вновь, раз за разом пересматриваю папино обращение ко мне. И мне от этого радостно и больно одновременно.

Радостно, что папа исполнил мою мечту, что он сделал всё это для меня. А больно, что я больше никогда не увижу маму, и не знаю, выживет ли папа. И это видео единственное, где они ещё вместе, живые и здоровые.

***

Я почти до самого утра пересматриваю эту запись, так и не ложась спать. Утром крёстная так и застаёт меня в гостиной с заплаканными опухшими глазами.

– Ты что, дочка, тут всю ночь просидела? – спрашивает он, затем садится около меня и обнимает.

В ответ я молча киваю, и снова горячими обжигающими ручьями льются слёзы.

Сколько я ещё буду плакать? Сколько из меня будет выходить эта боль? Станет ли мне когда-нибудь легче?

– Идем, я покормлю тебя? – заботливо шепчет она. – Тебе, доченька силы нужно, чтобы дальше жить. Чтобы за отца бороться, чтобы в клинике работать.

– Я знаю, – соглашаюсь я, – но ничего не могу с собой поделать. Мне так больно, крёстная, так больно! – признаюсь ей я и тут же зарываюсь в её объятия.

– Я знаю, девочка моя, я знаю! – гладит она меня по голове, как когда-то гладила мама.

В моей голове тут же возникают флешбеки, которые причиняют мне нестерпимую боль.

– Плач моя девочка, плач, – заботливо шепчет крёстная, – может хоть так тебе станет немного легче.

Но легче мне не становится, сколько бы я ни плакала, наоборот, казалось, что боль моя только увеличивалась, оставляя в моей душе огромную пустоту.

После того, как я немного успокоилась, крёстная накормила меня завтраком.