Двойное счастье для Лютого

Папа молча смотрел на меня, а из глаз его текли слёзы. Я взяла его за руку, а он этого даже не почувствовал. Он сам понял всю плачевность ситуации. Но я должна была вселить в него надежду на лучшее, что бы он боролся, чтобы не сдавался.

– Всё будет хорошо, – я погладила его по щеке, – вот увидишь, папочка, всё будет хорошо. Тебе просто нужно восстановиться. – Я говорила как можно бодрее и увереннее, что он поверил. Хоть немножечко, хоть чуть-чуть.

Я убеждала папу, что всё будет хорошо, но сама не верила в это.

Я говорила бодро и уверенно, а сама была готова разрыдаться от беспомощности и боли. Но я держалась, улыбалась. Мне было нужно, чтобы он мне поверил. Ему сейчас это было просто жизненно необходимо.

– Ма-ма, – с трудом пробормотал он. – Г-де?

И тут меня словно током ударило. Как? Как я ему сейчас скажу, что её больше нет. Что он её больше никогда не увидит.

– О-о-она… ж-жив-ва? – продолжал спрашивать он, с огромным трудом выдавливая из себя слова.

– Да, – солгала я, тогда папа облегчённо вздохнул.

Не знаю, правильно я поступила или нет, но сейчас я не смогла сказать ему правду. Он бы просто её не перенёс. И тогда напрочь отказался бы бороться.

– Папулечка, ты прости меня, – я ему улыбнулась, – но я теперь здесь работаю и сейчас мне нужно идти на приём. Меня пациенты ждут. Я к тебе позже обязательно забегу.

Я погладила его по щеке, поцеловала, а затем быстро вышла из палаты.

И едва я закрыла за собой дверь, как слёзы горячим потоком полились по моим щекам. Опустившись на кушетку, я закрыла лицо руками и заплакала.

– Арина, – обратился ко мне Иван Алексеевич, – что случилось?

– Я не смогла, – я подняла на мужчину заплаканные глаза, – я не смогла ему сказать, что мамы больше нет. Я не смогла! – объяснила я и снова зарыдала.

– Ты всё правильно сделала, – он присел рядом со мной и обнял меня. – Сейчас это ложь во спасение. Его спасение.

Глава 11

Да! Да! Да! Доктор тысячу раз прав. Права сейчас и я. Если папа узнает, что мамы больше нет, он не будет бороться.

Потому что уже сейчас папа прекрасно понимает всю пагубность ситуации. И я, Иван Алексеевич, да кто угодно, можем хоть тысячу раз говорить о том, что всё хорошо, что это временно, папа всё понимает.

Я видела это по его реакции на моё прикосновение, я видела это по его глазам.

Поэтому новость о маме его просто на просто добьёт. Это будет последняя капля. Я это прекрасно понимаю. Но, чёрт возьми, как же всё-таки паршиво на душе от этой лжи.