Двойное счастье для Лютого

Внезапно перед моими глазами всё поплыло, сердце пронзила дикая боль. Я почувствовала, как на меня рухнул мой спокойный и налаженный мир, придавив меня своими обломками. В миг, в один я лишилась самых близких людей, моих родителей. Мама, мамочка, ещё вчера я разговаривала с ней по видеосвязи, она улыбалась, говорила что скучает, что ждёт. Я так ждала встречи с ней, хотела утонуть в её объятиях, почувствовать тепло её рук. А сейчас всё, страшные слова: «погибла на месте». А мой папуля, мой милый и родной папуля. Он сейчас лежит в коме, и никто не знает, выживет он или нет.

Всё что только что у меня было, в миг перестало существовать.

– Арина, Арина! – я увидела, как крёстная машет руками перед моим лицом, а ещё рядом какой-то человек в белом халате. – Ты меня слышишь, Арина?! – пыталась она докричаться до меня.

– Да, слышу, – с трудом выдавила из себя я.

Оглядевшись, я поняла, что нахожусь в какой-то палате.

– Что случилось? – оглядываясь по сторонам, спросила я.

– Арина Николаевна, вам плохо стало, – начал объяснять доктор, – мы вас сюда привезли.

 – Как вы себя чувствуете?

– Не знаю, – я виновато пожала плечами.

Да и как должен себя чувствовать человек, которому сейчас такой страшной новостью пронзили сердце. Человек, которые ещё несколько минут назад и не подозревал, какой страшный удар его ждёт.

– Где мой отец, я хочу его увидеть! – я попыталась в стать, но голова предательски закружилась.

– Арина, дочка, – обратилась ко мне крёстная, – может тебе ещё полежать.

– Нет, – решительно ответила я и, собрав все свои силы, которые почему-то предательски меня покинули, встала с кровати.

 – Я хочу увидеть моего папу. Отведите меня к нему.

Поняв, что со мной спорить бесполезно, доктор помог мне подняться, и мы пошли к моему отцу. Мы шли по коридору, поднимались на лифте. И чем ближе мы подходили, тем чаще замирало моё сердце.

– Только не долго,– попросил меня доктор, открывая дверь в реанимацию, где лежал мой папа.

Я осторожно вошла внутрь, мой отец лежал на кровати, опутанный проводами как паутиной.

Во рту была трубка ИВЛ, в руке капельница, а на груди куча датчиков, которые отмеряли каждый удар его сердца.

– Как он? – спросила я, посмотрев на доктора.

– Плохо, – ничего не скрывая, признался он. – Он в очень тяжёлом состоянии, мы боялись, что он не переживёт эту ночь. Было две очень сложных операции, нам пришлось ввести его в медикаментозную кому.

– Какие прогнозы? – спросила я, скорее не как дочь, а как врач.