(Не) любимая

– Я сам отвезу тебя, куда скажешь! – а затем подходит к таксисту и расплачивается с ним.

Машина тут же уезжает, оставив нас с Горским наедине в ночной тишине.

– Я сейчас осмотрю твою ногу. – Поясняет он, что-то ища в багажнике, но уже через минуту возвращается ко мне с аптечкой. – Сейчас возможно будет больно, потерпи, ладно. – Просит он меня, ощупывая мою ногу.

– Ай, – всё же не могу сдержаться я, когда он нажимает на голень.

– Перелома нет, а вот ушиб сильный. – Ставит он диагноз, будто он доктор. – Но рентген я бы тебе всё же посоветовал сделать.

 – Продолжает давать советы он.– А пока я тебе ссадину обработаю, – объясняет он, доставая из аптечки перекись водорода.

– Вы так говорите, как будто вы врач. – Замечаю я.

– А я и есть врач, – улыбается он мне. – Позвольте представиться Артём Александрович Горский, врач в третьем поколении. Я хирург. – Шокирует он меня.

– Ничего себе. – Искренне удивляюсь я.

– Удивлена? – интересуется он.

– Честно, очень. – Как на духу признаюсь я.

– У нашей семьи сеть частных клиник по всей стране. Я и в ваш город приехал по поводу открытия нашей клиники. – Объясняет он.

По слаженным движениям Горского видно, что раны он обрабатывает не впервые. Настолько быстро и грамотно он всё делает, при этом, не прерывая нашу беседу ни на минуту.

– В тот вечер, когда я зашёл к вам в салон, неожиданно перенеслась важная встреча. Вот мне и пришлось решать вопросы на ходу. Ещё раз спасибо Кира большое, что помогла мне тогда. – Искренне улыбаясь, благодарит он меня.

 – Да, и прости меня за моё дальнейшее поведение. Я вел себя как последний кретин. – Извиняется он.

– Вот тут вы абсолютно правы. – Соглашаюсь с ним я, на что он мне снова улыбается.

Затем он перебинтовывает мою ногу, убирает аптечку и садиться за руль.

– Говори адрес, куда тебя вести в столь поздний час, да ещё как я понимаю с вещами. – Он показывает взглядом на мою сумку.

– К моей подруге. – Отвечаю я, а затем называю адрес Горскому.

– Ну, к подруге, так к подруге.

 – Отвечает он и заводит машину.

***

– У тебя неприятности? – спрашивает Горский, едва мы начинаем свой путь.

– Нет, всё нормально, – отнекиваюсь я, – с чего вы взяли? У меня всё хорошо. – Рассказывать ему о том, как родной отец выгнал меня из дома, у меня нет ни сил, ни желания.

Едва я только вспоминаю об этом, у меня ком в горле встаёт, а на глаза слёзы наворачиваются. Я боюсь даже представить, что будет, если я начну всё это рассказывать.