Когда босс – извращенец

Я судорожно сжимаю телефон, чтобы уменьшить громкость, выключить его….Да что угодно сделать, только чтобы он заткнулся!

Но тут телефон просто выскальзывает из моей руки, а Ритка продолжает вешать, но уже с пола.

– Ты времени там зря не теряй! Такого можно бы и отшлепать!

Все застыли. Я тоже. Даже дыхание задержала.

Шеф стоит за моей спиной. Он-то дышит в отличие от меня.

Громко так, сбивчиво.

С одной стороны хорошо, – значит , живой.

С другой стороны – ничего хорошего эта его живость мне не принесёт.

Ой, чувствую, не поздоровится мне….Да здравствует ковёр!

Прибью Ритку, если только выберусь отсюда живой.

В лифте повисла напряженная тишина.

Молчание давит на мозг.

Не то, чтобы смеяться, даже шелохнуться никто не решается.

Кажется, все здесь чувствуют себя виноватыми только за то, что услышали что-то порочащее честь Азамата Рустамовича.

Подпрыгиваю от неожиданности, когда босс касается моего плеча и легонько постукивает по нему пальцами.

Аккуратно так, почти нежно.

Не оборачиваясь, боковым зрением вижу, что он протягивает мне мой телефон.

Дрожащими руками забираю телефон и едва заметно киваю.

От стыда не могу вымолвить ни слова благодарности.

Мне вообще сейчас не до благодарностей, я в этот момент настойчиво интересуюсь у Господа, за что от так со мной.

Почему я? Ну почему всегда именно я?

В гробовом молчании мы едем до пятнадцатого этажа, двери лифта открываются и все сотрудники, как назло, начинают выходить именно здесь.

Нам-то с боссом дальше ехать.

В ужасе осознаю, что оставаться с ним наедине сейчас крайне опасно.

Спиной чувствую – он сейчас пребывает в ярости особого, кавказского типа.

Что-что, а гордость и достоинство таких людей задевать опасно. Только вот я, кажется, решила сделать это своей основной профессией.

За первый раз мне планируют мстить целый год, а вот что будет за второй, страшно даже представить.

Решаю слиться с потоком и выйти из лифта.

Не знаю, что буду делать потом, учитывая, что мое рабочее место прямо у дверей его кабинета и я, вообще-то, теперь его секретарь, но единственное, что понимаю сейчас – отсюда точно нужно бежать.

Может, спустя минут десять, когда мы встретимся в приемной, он уже отойдет, но сейчас он точно на пике своей ярости.

Прижимая к груди свое злосчастное мороженое, делаю неуверенный шаг к выходу.

– Анна Дмитриевна – тут же вкрадчиво обращается ко мне шеф. – Вы заблудились? Нам с вами на двадцать шестой.