Черная, как ночь

– Она это серьезно? Про охоту? – решил уточнить Александр.

– А что тут такого? – слегка возмутился Кевин.

Роберто изменился в лице и строго посмотрел на него:

– Тебе не кажется, что Мелани нужен хороший доктор? Что происходит, Кевин?

– Я ни с кем не обязан обсуждать свою личную жизнь, даже с тобой.

– Зачем ты привез ее сюда, черт тебя возьми? – гневно спросил Роберто. – Я глазам не поверил, когда увидел Мелани. Мне кажется, что она больна и ей требуется лечение.

– Лечение? – ухмыльнулся Кевин.

 – Она никогда не оставит наркотики. Слишком поздно.

– Ты покупал ей эту заразу, вот и расхлебывай теперь! – прикрикнул на него Роберто. – По возвращении домой делай что хочешь, но наркотики она должна забыть. Это не просьба, а приказ! И почему она не снимает очки? Руки распускаешь? Конечно, так и есть. Все книжки читаешь, интеллигент вшивый!

– Ладно, попробую поговорить с ней, – сдался Кевин, – но думаю, вряд ли ей поможет лечение.

– Вот это другое дело. А я похлопочу о хороших специалистах.

На охоту захотела! Во дает! – возмущался старый охотник, покачивая головой. – Артистка!

– Жаль девчонку, – сочувствовал Майкл.

– Свежий воздух пойдет ей на пользу, – сказал Александр.

– Я хочу еще раз спросить тебя, – неторопливо начал Роберто и перевел взгляд на Томаса, – мы здесь все свои люди, ты пойми меня правильно, но вся эта история с тобой и Игнасио мне кажется странной. Может, ты чего вспомнил? Или не договорил?

– Увы, ничего нового не могу сказать, кроме того, что вы все уже знаете, – с неохотой ответил Томас.

 – И мне бы не хотелось возвращаться к этому разговору никогда.

Томас понимал, о чем спрашивает его Роберто. Только он один знал, что случилось в амазонских лесах. По словам Томаса, Игна-сио бесследно исчез, когда они возвращались с охоты. В тот день ему пришлось отсидеться в лесу целую ночь и испачкаться грязью, чтобы все поверили в его ложь. Он был уверен, что никто и никогда не узнает правды, поэтому чувствовал себя спокойно и непринужденно.

– Понимаешь, Том, я считаю своим долгом найти сына, – ровно продолжал Роберто.

– Я ничего не помню, ничего, – утверждал он. – Лучше я выпью виски, которые так любил Игнасио.

– Любил? Любил – это значит, что мой сын мертв, а любит – говорит о том, что он жив, – сказал Роберто, не отводя от Томаса взгляда. – А это большая разница. Понимаешь, о чем я тебе говорю?

– Просто я не так выразился. Зачем цепляться к словам.

– Ты не кипятись.