Путь херувима

Карусель кружится самопроизвольно, дети с большой радостью и громким смехом катаются на ней. Дождя никто не замечает или не хочет замечать. В стороне стоит воспитатель в испачканном халате и держит в руках черную змею. А возле нее ног сидит мальчик Сережа и играется собачей головой. По правой стороне от Николая стоит незнакомец в белом одеянии, по левой стороне стоит человек в темных одеждах. Он сразу узнал его, это тот самый человек, который следил за ним после несостоявшегося убийства. Хотелось убежать, но ноги не слушались, не смогли сдвинуться с места ни на шаг.

Эти два человека о чем-то разговаривали, как будто бы не замечая невольного слушателя.

Вначале было непонятно, о чем они говорят, но с каждой секундой слова становились разборчивее.

– А, может, он и не хочет этой вечной и нудной жизни в вынужденном образе, – первое, что получилось разобрать. – Вы не хотите дать ему раскрыться, вы не хотите позволить ему возвыситься в своих возможностях. Ведь он может стать великим человеком.

А что сделал лично ты? Ты хотел оставить его в мучениях.

– Его мучения идут от его же греха, – послышался другой уже голос справа.

– Как он может быть грешен, ведь он всего-навсего ребенок. Ты посмотри на него, как он может быть грешен?

– Надо было тебе спросить об этом у Евы. В его крови ее грех, поэтому люди не могут наверняка принимать нужные им решения. Им нужна помощь в выборе, постоянные направления на путь истинный, иначе их души останутся у вас.

– Ты винишь ребенка за то, чего он не совершал.

Как ты можешь обвинять его в чем-либо, если помыслы и сердце у него чисты?

– Ты не понимаешь, мы хотим избавить его от мучений заблаговременно, чтобы он не страдал, чтобы не угнетал свое сердце.

– Страдать и любить – это и есть жизнь, это и есть эволюция, это и есть зачаток великой расы. А вы не дали ему даже права выбора.

– Я не позволю тебе забрать его у нас.

Голоса обратно стали непонятными. Часто менялся тон со спокойного на возвышенный и наоборот.

Дети по-прежнему бегали по лужам. Мальчик Сережа продолжал сидеть в грязи и рыть в ней яму руками. Затем он положил собачью голову в яму и аккуратно засыпал землей. Голова мальчика приподнялась. Сердце Николая затрепетало, как только их взгляды встретились. Ребенок начал сильно кричать и бить ладошками по земле. Земля на месте ударов начала шевелится. Все дети с садика замерли, они все как один, молча смотрели на невольного слушателя.