Без чувств

– Петя, – Валентина встала и подошла к столу нотариуса, – Я знаю тебя ещё со школы, ты учился в параллельном классе и вечно ходил с подтекающим от соплей носом, а ещё я знаю, что ты вообще не умеешь хранить секреты. Говори, чем занималась моя мать!

Пётр от такого напора даже слегка отшатнулся и отступил назад, однако несмотря на красные пятна, проступившие на его лице от волнения, он не поддался и лишь отрицательно покачал головой.

Василиса внезапно почувствовала зародившийся в ней интерес. Так было в детстве, когда она читала одну из бабушкиных книг.

С момента, как она вышла из автобуса, события разворачивались совершенно неожиданным для неё образом. Вася будто попала на страницы незнакомой ей книги. Если бы она сейчас рассуждала, так как уже давно привыкла, холодно и рационально, естественно она бы не стала бы подписывать никаких бумаг без тщательного ознакомления. Но сейчас внутри неё проснулась та маленькая девочка, которая так яростно пыталась найти ответы на все загадки.

– Мама, остынь, – Василиса усадила Валентину обратно на стул, – Я всё подпишу.

Давайте бумаги.

– Но Вася, так нельзя, вдруг там что-то… – мама неуверенно затараторила.

– Что? Это же Дора. Ну, продавала наверно свои книги и другой антиквариат, который пылился у неё в квартире, – отмахнулась Василиса, хотя сама думала так же, как её мать.

– Я таких дорогих книг у неё не припомню, чтобы столько отложилось на счету, – она помахала выпиской со счёта в воздухе и неуверенно вздохнула.

– Вот и узнаем, – Василиса взмахнула ручкой и поставила подпись на документах.

– Кхм, – снова вступил в разговор Пётр, – Должен предупредить, вы только что подписали договор о неразглашении. Всё, что в дальнейшем вы узнаете, должно остаться в секрете даже от членов семьи.

Вася с мамой в очередной раз озадаченно переглянулись. Вот только в очередной раз их смятение было продиктовано разными причинами. Где-то в глубине души у Валентины зашевелились тёмные воспоминания, которые она старательно прятала ото всех и себя в том числе.

А Василиса же впервые за очень долгое время испытывала неподдельный интерес к чему-то помимо её археологических раскопок. Внешне она оставалась такой же холодной, единственное, что могло её выдать, – это мурашки на коже. Тело не поддавалось холодной логике и здравому смыслу и, если Василисе было хорошо, всегда чётко давало ей это понять.

– Цирк какой-то, – Валентина недовольно фыркнула, – Дора в своём репертуаре даже сейчас.