До конца твоих дней

– Значит, его родителям ничего другого не останется, кроме как принять тебя, – Вика пожала плечами, давая понять, что моя паника не стоит и выеденного яйца.

– Ничего не останется, кроме как принять меня? – я шокировано уставилась на подружку, которая снова уткнулась в окно, потеряв к нам всякий интерес, – Вы издеваетесь? Знаете что? Я на это не подписывалась! Разворачивайте машину, едем обратно в аэропорт.

– Так, расслабься, – Лёша схватил меня за руку и стал медленно гладить по ладони, – Кира, ты самая прекрасная женщина из всех, которых я встречал.

В тебе нет ровным счётом ничего отталкивающего, что может не понравиться моим родителям или кому бы то ни было ещё. Твоя единственная проблема – это неуверенность в себе. Так что вдохни глубже и поверь в себя.

Я сделала всё, как он сказал. Но вопреки такой вдохновляющей и невероятно романтичной речи внутри меня ничего не распустилось, и уверенность не стала бить из меня ключом. Вместо этого я почувствовала, что лицо стало гореть, а к горлу поступил приступ удушья.

– Спасибо за прекрасные слова, мне очень важно было это услышать, – я посмотрела на улыбающегося Лёшу, – А теперь поворачиваем машину обратно, иначе я сейчас сама выпрыгну из неё.

– Да уж, мотиватор из меня нулевой, – вздохнул Лёша – Ну, что ж, выпрыгивай. Аркаш, останови машину, – он оглянулся к водителю, тот лишь молча кивнул.

– Что? Ты серьёзно? – я не могла поверить своими ушам, – Ты просто оставишь меня на дороге?

– Нет, конечно, – Лёша устало закатил глаза, – Мы приехали.

Просто хотел как-то отвлечь тебя, чтобы ты, и правда, не выпрыгнула из машины.

– Хватит болтать, – ткнула меня в бок Вика, – Нас уже ждут, а мы всё сидим.

Я с ужасом выглянула в окно. Вика оказалась права, родители Лёши уже вышли нас встречать. На высоком крыльце, сделанном из белоснежной, каменной плитки стояла очень миловидная пара. Хрупкая, изящная женщина держала своего мужчину под руку, а свободной рукой приветственно махала нам, подзывая скорее идти к ним на встречу.

Одного взгляда на Нину Борисовну хватало, чтобы ощутить её статусность и воспитание, ни одного неуместного жеста в её поведении невозможно было уловить. Она стояла на крыльце, будто под объективами сотен фотокамер. Видимо, годы работы фотомоделью навсегда отпечатались на её привычках. Её муж был наоборот расслаблен и постоянно улыбался, причём его глаза сияли радостным блеском даже ярче, чем летнее солнце. Он был счастлив видеть своих детей дома, это было очевидно.