«Конрад Томилин и титаны Земли» «Плато»

В итоге потребление, поставленное когда-то во главу угла развития всей человеческой расы, сделалось чуть ли не изгоем. Товарам прививались теперь функциональность, а не роскошь и не эпатажность.

Духовным наставником Конрада в лоне ВМЦ был Парис Кипарисофич Фасилефский, один из столпов спихологии – науки, призванной спихивать проблемы, порожденные устройством общества, на его самых беззащитных и несчастных членов. Парис Кипарисофич принимал желающих помаяться только по предварительной записи и брал за сеанс чуть не с полсотни толларов.

Конрад мечтал летать, а поскольку занятие это не только требовало неоправданных затрат ископаемого топлива, но и было смертельно опасным даже для потребителей эликсира бессмертия, ему приходилось посещать сеансы формирования аэрофобии. Недаром лозунг «Безумству храбрых поем мы песню» был перекован на «Не знаю даже, что страшнее – безумство храбрых или храбрость безумцев».

Желание летать – более чем серьезное заболевание, и победить его окончательно Конраду никак не удавалось.

Однако сегодня он оказался в уютном коридорчике центра спихологической помощи совсем по другому поводу. Именно – как Вы и сами уже догадались, дорогой читатель, – привел его сюда драматический финал сегодняшнего экзамена.

– Очень, очень надо к Парису Кипарисофичу, – объяснил он свое неожиданное появление ассистентке профессора Фасилефского, которая была не в курсе произошедшего, но не заметить сильнейшего волнения, бушующего на лице клиента, не могла.

– Хорошо. У Париса Кипарисофича через двадцать минут «окно», – ассистентка сверилась с расписанием профессора.

 – Думаю, он сможет вас принять.

Конрад с благодарностью принял чашечку кофе, однако ознакомиться со свежим выпуском видеожурнала «Руины своими руками», который он обычно просматривал в ожидании сеанса, отказался – он был для этого чересчур взволнован. Кофе тут же принялся гипнотизировать его, пристально вглядываясь ему в глаза едва подрагивающей поверхностью бурой жижи.

Профессора Фасилефского состояние Конрада встревожило не на шутку.

– Вы что-то задумали, Конрад… – заявил он, присмотревшись к пациенту. – Вижу по вашему взгляду.

– Это все кофе, – буркнул тот.

– Кофе? Шветочка, – Парис Кипарисофич просительно загудел в сопло интеркома, – будьте добры: больше никакого кофе господину Томилину не предлагать. Кофе действует на него не самым благотворным образом.

– Так господин Томилин его и не пил.

– Не пил? – уточнил профессор у Конрада.