Лугорские хроники

Ника с тоской подумала: «Может быть, пырнуть этого жуткого Отиса и убежать?»

– Что же ты не здороваешься со своим отцом, Виндар? Неужели так одичал в лесу, что забыл, как он выглядит?

– Да никакой это не Виндар! Говорю же Вам, чистый отец: в первый раз этого мальца вижу!

– Как?! – деланно удивился Отис. – Вы в этом уверены, благородный яр Охмай? Ведь это означало бы, что сей отрок хитростью и обманом пробрался в окружение наследника, злоумышляя против него! А в таком случае я обязан позвать стражу и схватить его.

Отис уже не скрывал торжества в голосе и хищного блеска в глазах. Он был зол на мальчишку, сорвавшего такой хороший план. Как жаль, что Хига сейчас далеко, он бы очень пригодился.

– Что же ты молчишь, негодяй? Язык проглотил? Отвечай чистому отцу, кто ты такой! – вмешался Охмай. – Или я иду за стражей!

– Нет! – молящим голоском пискнула Ника. Она решила попробовать соврать, как тогда в Ухони. А не получится – что ж, кинжал вот он, в ножнах. Но сначала чистого Отиса, а потом себя.

– Ну так говори, маленький лгун. Мы выслушаем тебя, а потом решим, что с тобой делать. Кто ты на самом деле и кто помог тебе проникнуть в агему?

– Я… побочный сын яра Никая.

– Опять врёшь!

– Нет, яр Охмай. Я видел всех вас в Беринкроме: и Виндара, и близнецов, и их матушку. Спросите что хотите про Беринкром. И даже в Востро лучье приезжал, я прислуживал молодому яру Илинику. Помните, как Вы устроили лучный турнир, а призом был белый пони с рыжей гривой?

Отис вопросительно посмотрел на яра, тот кивнул.

– Допустим, ты из Беринкрома. Но как ты докажешь, что яр Никай – твой отец?

– Если бы яр Никай был здесь, он бы подтвердил. – Ника развела руками. Старые слуги говорили, что она похожа на бабку, мать Никая.

Яр Охмай, вспомнив рождение близнецов и белого пони с рыжей гривой, неуверенно произнёс:

– Кажется, я смутно припоминаю его…

– А теперь расскажи самое главное: как ты проник в агему? – словно пригвождая к столбу, вопросил Отис.

– По приказу яра Никая. Только он велел никому-никому не говорить об этом.

Все были ошарашены, и Ника больше всех. А вдруг сейчас грянет гром, и в палатку войдёт сам яр Никай и накажет нечестивую лгунью?!

Отис обдумывал её слова. Возможно, Никай что-то замышляет в обход него, Отиса. Очень даже возможно. Но почему Охмай ничего не знал? Впрочем, он бы тоже не посвятил этого олуха в свои планы.