Маренова обитель

– А я во всякие там потусторонние штучки верю, – призналась Света. – В детстве я отдыхала в деревне у бабушки. Однажды я гуляла возле леса, собирала грибы, так увлеклась, что не заметила, как оказалась одна в чаще леса. Я пошла, как мне казалось, обратно, в сторону деревни. Шла и громко звала на помощь. Разумеется, меня никто не услышал. Через какое-то время лес поредел и я увидела дом. Из трубы шел дым. Постучавшись в дверь, я вошла внутрь. За столом сидела старуха. Она была одета во все черное, а из-под черного платка выбивались седые пряди.

Над спиной возвышался горб. Старуха сидела неподвижно и «смотрела» перед собой абсолютно белыми глазами, ее ссохшиеся руки лежали перед ней друг на друге. Услышав меня, она повернула в мою сторону голову и уставилась на меня невидящими глазами. Ее бескровные сморщенные губы растянулись в улыбке, обнажив гнилые зубы. В одно мгновение она оказалась возле меня, не удержавшись, я упала на деревянный пол. Ведьма нависла надо мной, так, что я чувствовала ее несвежее дыхание. Страшная старуха проскрипела: «Отдай мне часть своей жизни», – и наклонилась еще ближе ко мне. У меня в глазах потемнело, я провалилась в темноту. Очнулась я уже дома. Бабушка сказала, что меня нашли на краю леса, там, где я с утра собирала грибы. Я пыталась ей рассказать про избушку в лесу, но бабушка сказала, что мне все это приснилось. Я потом две недели болела. Врачи не могли понять, что со мной: температуры нет, симптомов простуды тоже нет, а встать не могу. Слабость сильная. Бабушка даже к знахарке ходила. Та дала ей каких-то трав для заваривания, и этими отварами она меня на ноги и поставила. Спустя много лет, в очередной раз приехав навестить бабушку, я услышала, как одна из немногих оставшихся бабушкиных подружек за чашкой чая сплетничала о каких-то детях, отбившихся от туристической группы и больше двух дней, блуждавших по лесу, а потом вышедших на окраину деревни еле живыми и рассказывающие о страшной старухе. И еще добавила: «Ведьма никак не угомонится, до сих пор заманивает к себе детишек». Когда я спросила у бабушки, о чем она говорила, та только отмахнулась, мол, все это сказки.

– Да уж, история, – согласился Костя. Со мной однажды тоже нечто подобное случилось. Мне было тогда лет восемь. Умер мой прадедушка, оставить меня было не с кем, и родителям пришлось взять меня с собой на кладбище. Похороны мне показались очень длинными и скучными.