Товарищ Кот, английский жмот и человек-патефон, или Добро пожаловать в Велкомбританию

– Тебе бы детективы писать, – сказал я Гениальной Голове, закончив читать эту невероятную историю.

В ответ тот скорчил кислое лицо и задумчиво пробормотал:

– Да писал я когда-то уже, писал…

– Да ты что? И как?

– Слушай, не хочу об этом…

Ну и ладно! Все равно это был настоящий шедевр эпистолярного жанра!

Однако товарищ Митин отчего-то был другого мнения, о чем он не преминул заявить мне, едва появившись в то утро перед моим рабочим столом и швырнув мне в лицо копию замечательной истории, живописующей его приключения.

Он даже позволил себе назвать эту историю ложью. Представляете себе? Ложью! Его выпученные глаза при этом были какими-то квадратными. Насколько я помнил, раньше у него были выпученные глаза обычной, круглой формы.

– Что именно здесь ложь? – грозно спросил его я, закипая праведным гневом.

– Да все! Взять хоть это ваш пикет. Что мне там было делать, среди феминисток?

– Вы имеете что-то против феминисток? – Гениальной Голове пришлось явно не по душе подобное отношение к его гениальным мыслям.

– Вовсе нет… Что вы, что вы… – пробормотала, заикаясь, эта несуразность, ради которой беззащитные женщины сражались с беспощадным ОМОНом.

– Вот и отлично. – Гениальная Голова признал свою победу легким наклоном своего светлейшего лба и вновь погрузился в чудесный мир фантазий.

Товарищ же Несуразность снова повернулся ко мне и, придвинув свое лицо к моему, прошипел:

– Этот человек в вашей небылице…

– Кто именно?

– Который пытался задушить меня пластиковым пакетом, тушил о меня бычки, красил мне ногти гуашью и лизал уши…

– Так?

– Лейтенант Бурков…

– Так, так, так?

– Я его знаю…

Я же говорил, что мы оперируем только реальными фактами и реальными именами.

Мне было совершенно непонятно, на что этот человек вообще мог жаловаться, если он сам признавал достоверность наших сведений.

– Он – мой шурин…

– Ага… – Я с сочувствием вздохнул.

 – Так, так, так?

Я пристально посмотрел на нашего клиента, приглашая его взглядом дополнить наш рассказ собственными впечатлениями, не щадя при этом своего недостойного родственника.

– Он никогда не стал бы измываться над арестованными. Надо мной – тем более, – заявил этот покрыватель неслыханных жесткостей, без сомнения про себя посмеиваясь над нами. – Я ручаюсь вам за его репутацию…

– Не надо все настолько усложнять, товарищ Митин.