Жестокие игры

Марина побаивалась разговора – она хорошо знала, что муж при желании доведет ее до слез ровно за две минуты.

В разговоре с ним ей нужна железная выдержка. А точнее – ей нужна тактика хорошего разведчика при допросе у врага. Молчать, терпеть, и со всем соглашаться.

А самое непереносимое – он всегда выводит ее на чистую воду, врать ему она совершенно не умеет.

И еще одна мысль мучила ее – откуда муж все же узнал про театр и о том, что она ходила туда не одна?

Кто та крыса, что сдает ее со всеми потрохами?

Подруги у Марины надежные, ни Анжела, ни Света никогда ее не сдадут.

В курсе всех ее дел Артур, но он никогда бы так не поступил.

Няня Наташа ничего не знает, кроме домашних дел.

Николай старается для них обоих, видно, как ему не нравится та женщина, которая решила разрушить их семью. Он точно помогает Марине.

Тогда кто же?

Кто-то очень подлый, лицемерный, хитрый, жадный, и готовый продать собственную мать ради своих шкурных интересов.

Разговор продолжался почти до самого утра.

Максим пытался воздействовать на ее чувства и будил воспоминания.

– Маринка, а помнишь, как мы впервые встретились? Я ведь с первого взгляда понял, что ты – Женщина всей моей жизни.

– Давай еще вспомним, как мы в прошлом веке мелкий бизнес начинали. Как я в Польшу ездила, как возили туда спирт и сигареты. Как первый торговый павильон открыли, шоколад таскали из Варшавы, продукты из Литвы. И жельки, и жвачки «Love is», чай и кофе, какао и шоколад, – с сарказмом сказала Марина.

– Давай вспомним! Это же все история нашей семьи.

То, как мы с огромным трудом шли к достатку и неустанно строили свое будущее.

Воспоминания неожиданно захлестнули их обоих, о первой встрече, о всепоглощающей взаимной любви, о том, как боролись с трудностями и как решались на второго ребенка. Их, между прочим, все тогда отговаривали, и только подруга Люда советовала ни о чем не думать и завести второго ребенка. Марина хотела только девочку, и гнала от себя мысли, что может родиться мальчик.

– А помнишь, как мы с тобой в Москву ездили, парфюмерию возили с Лужников? – спросил муж.

– Конечно, помню! А помнишь, как мы с тобой в Польше перевернулись на «Опеле»?

– Да, и после этого я предложил ездить не в Варшаву, по широкой международной трассе, а в Люблин, где движение поменьше и к дому поближе.

– Да, уж в Люблин я наездилась на славу. Ты с детьми сидел, а я была одна, поляк разбил вдребезги моего «Гольфа», в зад ударил, и я ночевала в полицейском участке.