Жестокие игры

Накупив подарков подругам и друзьям, они загрузились в джип и поехали домой.

Дети прыгали на заднем сиденье, Саша хвастался золотистым загаром и читал Машеньке только что сочиненные стихи.

Море и солнце повлияли на них благотворно. Разве хочется думать о каких-то проблемах, когда лежишь на золотистом песочке пляжа, а потом купаешься с детьми в теплом ласковом море?

Когда они приехали домой, поняли, что даже думать не хотят ни о каких людях, которые хотят им помешать. Снова вернулись любовь и доверие, полное прощение за все прошлые ошибки.

Вечером, уложив детей по кроваткам, они сели на ступеньках родного крыльца и долго смотрели на звездное небо. Всю ночь просидели в обнимку, радуясь, что все хорошо и спокойно.

Глава 20. Письма

Марина чувствовала к Аркадию огромную благодарность. Слава Богу, все закончилось тихо и мирно, и в этой затянувшейся истории, наконец, можно поставить окончательную точку.

Она больше не страдает от чувств к Дмитрию, и даже удивляется, как еще совсем недавно думала о том, чтобы связать с ним свою жизнь.

Семья спасена, дети здоровы, все счастливы, даже на море замечательно отдохнули. Просто американский хэппи-энд.

Но тут в американскую счастливую концовку вмешался закон Мерфи.

Муж стал искать бумаги по бизнесу и нашел все письма – и ее письма от лица мужа и Дмитрия московскому психологу, и письма специалиста по любви с пылкими признаниями в теплых дружеских и не очень дружеских чувствах.

Для него это оказалось сокрушающим ударом. Максим обладал всеми качествами настоящего мужчины, и в первую очередь принципиальностью.

Положа руку на сердце, Марине следовало признаться, что мужа было за что любить и за что уважать. Нельзя так думать, что их связывают только привычка и общий бизнес, ведь они к тому же еще и одинаковые, сделаны из одного теста.

Но эта самая правильная черта принципиальность и не давала мужу закрыть глаза на то, что Марина завела друга.

Вечером он начал допрос с пристрастием.

– Как ты могла обратиться к совершенно постороннему человеку за решением наших семейных проблем? – спросил он с плохо скрываемой злостью.

– Максим, а что мне оставалось делать? – виновато сказала она. – Сидеть и рыдать?

– Ты меня предала! – уже не скрывая то, что дико злится, сказал он.