Дорогой Забытых Богов

Она тут же отправила цепочку из цифр и букв по внутренней связи, вслух спросив:

– Эй, кто числится под кодом «БРУТ»?

– «БРУТ»? – Полночь уже стояла рядом и с напряжением рассматривала мрачную находку лейтенанта. – Военные преступники, офицеры высшего ранга, предатели Лиги… За последние лет двадцать их было немного: около двух десятков офицеров, ослушавшихся приказа высшего командования во время войны с Гьюаном… И это у нас сама майор Айсхарт. Или то, что от неё осталось.

– Майор Айсхарт?! Знаменитая Ледышка[13 - Айсхарт , англ.

Iceheart – буквально переводится «ледяное сердце». Отсюда прозвище «Ледышка»]?! – тут же загомонили остальные киборги, которым Орионис уже выдал расшифровку браслета. – Та самая?

– И неповторимая, – усмехнулась Полночь странной кривой усмешкой. – Отдавшая приказ своему кораблю открыть огонь по головному флагману адмирала Йеко, и давшая уйти принцу Гьюану… Ну-ка, давайте вытащим ее; негоже легенде Лиги оставаться… среди этих. Геракл! Гефест!

Оба эскихейра тут же подошли, и пока остальные страховали, подпирая наиболее шаткие камни, приступили к разбору завала.

Могучие руки заработали не хуже экскаваторов, поднимая огромные валуны и аккуратно перенося их в сторону. Просто отбрасывать их было чревато очередным оползнем, поэтому киборги работали почти невыносимо медленно.

Спустя треть часа непрерывной работы эски отчасти освободили тело и замерли, вглядываясь в лицо офицера-отступника, мрачной легенды Звездного флота Лиги. Смотрели в молчаливом благоговении и изумлении: роковой обвал почти не задел голову Айсхарт, только через левую половину лица шел широкий рваный рубец в спекшейся крови, а левая глазница зияла пустотой.

Коротко стриженные выгоревшие волосы тоже были в спекшейся крови и грязи. Грудь и правая рука были чудовищно размозжены, левая рука перебита в плече. Нижнюю же часть тела еще не откопали.

Киборги растеряно молчали, не зная, как себя вести. До своего отступничества майор считалась героем и примером для молодых офицеров. Почему она вдруг перешла в памятной битве на сторону врага, так и не было известно.

– Беатрис… – еле слышимо произнесла Полночь, наклонилась и коснулась слипшихся светлых волос кончиками пальцев. На рассечённом на зеркало и тьму лице калики застыло странное выражение. Ариадна бы допустила, что это печаль. Или даже горькое сожаление.

– Ээ… командир? – осторожно позвал Орионис. – Ты её знала?

– Служили вместе, – после долгой паузы сказала та и резко выпрямилась.