Дорогой Забытых Богов

Алехандро зарычал, стремительно подшагнул к шутнику и отвесил ему подряд три подзатыльника. Звон получился почти колокольный, а сам Орионис едва не кувыркнулся головой вперёд. Извернулся, подскочил к более высокому, чем он сам, эску, и, подпрыгнув, попытался пихнуть его в грудь. Алехандро уперся ему ладонью в лоб и удержал на расстоянии вытянутой руки. Сам не преминул возможностью достать разведчика пинком.

– Отставить! – рявкнула Ариадна, прекрасно зная, что эта парочка способна затеять потасовку хоть под ковровой бомбардировкой.

 – Нашли время и место! Вот Полночь явится, обоих в «саркофаги»[7 - «Саркофаги» – транспортировочные капсулы, куда киборгов в режиме сна упаковывают для компактности в позе эмбриона. Так же используется для изоляции провинившихся киборгов.] упакует!

– А что, есть повод? – раздался откуда-то сверху вкрадчивый голос.

Алехандро тут же встал на вытяжку, Орионис, продолжавший рваться вперёд, от неожиданности влетел лбом прямо тому в грудь. Лязг получился менее музыкальным, зато громким.

Ариадна механическими руками отодрала чатура от эска, заставив стоять прямо, и бодро гаркнула:

– Командир!

Из всех многоруких киборгов «Крепости» Полночь отличалась наиболее экзотичным видом: неведомый проектировщик сделал ее наполовину зеркальной, а наполовину – тёмно-синей, почти чёрной с авантюриновой искрой. Хищные золотисто-красные глаза могли сужаться и расширяться, придавая математически правильному лицу жутковатую живость. Губы на этом лице обманчиво мягко улыбались, что тоже казалось чуждым на фоне зеркального и тёмного металла.

Линии тела киборга были плавными, а искусственная кожа успешно скрывала все стыки и узлы. И не догадаться, что тело это полностью механическое. Никакой поверхностной защиты, как у эсков или чатуров, у неё не было и в помине, так что создавалось впечатление, что Полночь абсолютно нагая.

Её мимика, жесты, движения, пластика не отличались от таковых у живого существа. Но живыми в Полночи оставались только ее память, да бархатистый, вкрадчивый голос.

Сейчас она стояла чуть в стороне на оплывшем валу не опознаваемой природы, сверху глядя на своих подчинённых. Ариадне пришло на ум, что Полночь весьма удачно вписывается в инфернальный пейзаж: совершенная до чуждости красота, нагая и беспощадная. Смутно лейтенант припомнила одну из сплетен в исполнении Ориониса, дескать, название серии, к которой относилась Полночь – калика[8 - Калика, так же Кали (санскр.,) – буквально «тёмно-синяя», или «тёмная».