Из рая не возвращаются. Однажды в Таиланде после цунами…

Я посмотрела вопросительно: не хочет ли он что-нибудь сказать?

– Ты думала, что я сделал это специально? – рассмеялся он, прищурив карие глаза. – Знаешь, эта Трипитака – очень старое издание, почти реликвия. Она ценнее твоего современно изданного Евангелия.

Он отставил локоть, предлагая взять его под руку. Не знаю почему, но я подчинилась. Однако он неожиданно меня остановил:

– Не так!

И показал как. Получалось, что наши выпрямленные руки переплетались в локтях и смыкались в ладонях.

Со словом «Бред!» я окончательно проснулась, потом долго стояла под горячим душем, припоминая все подробности мистической ночи.

Честно говоря, я не люблю слушать чужие сны и по той же причине не рассказываю свои – кому нужна чужая нереальность? Что сделать с этим сном, я не знала. Может быть, записать?

Я снова стояла на автобусной остановке и, как в фильме «День сурка», ждала, что всё повторится вновь, но с выправленным сюжетом. Но ничего такого не происходило.

За вчерашний день из сугроба успели вытаять брошенные в прошлом году бутылки, клочки газет, обёртки «Сникерса», скрюченные окурки, рыжая голова дохлой кошки.

Я смотрела на солнце и силилась улыбнуться. В отличие от меня, птицы радовались жизни без всякой натуги – щебетали весело и беззаботно. И почему бы им не уплыть на случайном судне через океан, до материка, а потом не улететь туда, где так красиво, что щемит сердце? Почему бы не свить свои гнёзда где-нибудь на вершине горы в Сан-Марино или не примкнуть к птичьей стае на улицах Парижа? Что их держит?

Это у меня не было ни сил, ни возможностей вырваться из этого города.

Я была оторвана от тех мест, где родилась, тысячами километров и так дорожила своей свободой, что находила оправдание серым домам, грязным улицам и разбитым дорогам. И мечтала однажды уехать хотя бы в Америку. Тогда все хотели в Америку.

Однажды по городу прошёл слух, что в бухте бросил якорь американский эсминец. И у меня появился план.

Спускаясь по искорёженной лестнице к заброшенной городской площади, я ещё издали увидела белую форменную шапочку.

Но головной убор американского моряка красовался на подвыпившем пареньке в спортивном костюме и какой-то телогрейке. Интересно, на что он её выменял?

Пешком дошла до бухты, где безнадёжно плакали чайки. Если я сейчас встречу американцев… Нужно просто пристально посмотреть на одного из них. Так, чтобы он не отвёл взгляда. Этого вполне достаточно, чтобы остаться в его глазах навсегда.