Увратрая

– Ну, давайте же, появляйтесь, – недовольно бубнил он, растирая свои голые ступни руками. – Что за капризы, право? Я не понимаю…

Через некоторое время на его ногах появилась диковинная обувь. Это были потертые тряпичные тапочки на завязках и резиновой подошве.

– Ну, наконец-то! Мои старые, добрые кеды! – откидываясь на спинку кресла, удовлетворенно произнес странный господин.

Положив ногу на ногу, и покачивая ею на весу, он задумчиво уставился на застывшую фигуру старого матроса.

– Да, не простую задачу поставили, – загадочно произнес он.

Ну, что же! Попробуем разобраться….

Рисунок в небе

Граф Примиус остановился на пороге каюты. Прикрыв глаза ладонью, он пристально вглядывался вдаль, ослепленный ярким солнечным светом. Тихое приветливое утро, как будто ластиком стерло следы вчерашней бури. Море спокойно. В небе ни облачка. На палубе несколько матросов убирали последствия стихийного бедствия, иногда сонно, и как бы нехотя, переругиваясь между собой.

Граф сделал широкий шаг на чистые, еще влажные после мытья доски, резко втянул ноздрями соленый утренний воздух и размашисто потянулся.

Затем, он деловито оглянулся по сторонам, и не найдя для себя ничего интересного, стал медленно прохаживаться по палубе, напевая себе под нос странную песенку на непонятном языке. Но, через несколько мгновений его взгляд упал на сидящего за большим мотком каната в дальней части кормы худенького, черноволосого юношу. Парень увлеченно рисовал акварелью на серой, изрядно помятой бумаге. Матросы же, завидев благородного господина, в высоких начищенных сапогах, бархатных брюках и в расшитом золотом камзоле, надетом поверх тончайшей батистовой рубахи, притихли. Пряча кривые ухмылки и иронично переглядываясь, они с интересом наблюдали за ним, как за редкой диковинной птицей, непонятно откуда залетевшей в их простой и грубый мирок.

– Ишь, как вырядился, как павлин, с утра то пораньше, – беззлобно крякнул один из них. – И не лень же было сапоги то натягивать?

– А что им – мудакам высокородным целыми днями то делать? – тут же откликнулся другой.

 – Наряжаться, да с дамами трахаться.

– Да поди, не только с дамами то. Ты, погляди, что он вытворяет. К нашему Лилу пристает! Ох, чует моя жопа, не к добру этот франт на нашем корабле оказался.

– Да тише ты! – шикнул пожилой матрос и с тревогой покосился на длинную фигуру графа, склоненную над Лилу. – Вот услышит, что мы тут о нем трем, и скажет капитану.