Подарок старой повитухи

И все переспрашивала:

– Драповик-то пальто, али жакетку? (драповик – драповая верхняя одежда, диалект)

– Ничего я не знаю, Липа. Отец сказал – драповик. А какой – про то ничего не сказал. По мне, так жакеткой даже лучше. Новую юбку виднее будет. Ну, если и пальто – тоже не плохо. Лип, пойдешь с нами на ярмарку?

– Если мама отпустит, пойду с превеликим удовольствием.

До зимы одежду справили: и пальто драповое, и две юбки – шотландку и черную габардиновую с шелковой тесьмой по низу, и две нарядные блузки – ситцевую, в незабудках и шелковую, цвета топленого молока.

Да ещё пару белья из чистого льна. Шаль купили павловскую, красоты невозможной. В ней Санька была похожа на взрослую купчиху. Поэтому носить платок не собиралась. Но сам платок был чудо как хорош!

Липа всё на себя примеряла, ахая и охая. Без умолку хвалила наряды и приговаривала:

– Я тоже такое хочу. А это сколько встало?… Ой, я тоже такое хочу.

Потом вдруг сделала загадочное лицо и почти шёпотом заявила:

– Санька, не иначе тебя замуж выдавать собрались.

Куда такую прорву одёжи?

Саньке от этого вопроса сделалось дурно. Она даже и не думала о таком повороте. Какое замужество, когда она кроме Липиного брата Артемия, и парней-то никаких не знала. Уличные не в счёт, поскольку представлять их в роли мужа – и смешно, и грешно… Ещё были однокашники Алёши, но это серьезные молодые люди, считавшие ниже своего студенческого достоинства «вожгаться с мелюзгой». Да и вообще Саньке до сих пор мысль о замужестве в голову не приходила.

Жизнь её была так наполнена событиями, повседневными заботами и заселена знакомыми и незнакомыми людьми, животными домашними и лесными, что, казалось, лишнего места ещё для кого-то или чего-то уже не оставалось.

«А вдруг правда? Неужели отец, действительно, приметил кого-то и собирается спровадить меня к нему?!». Санька потеряла покой. День и ночь она думала об этом. Стала тревожной. По ночам без конца вставала, ходила то на двор, то воды попить. Мама уже заволновалась, остановила её, когда Санька чуть не в седьмой раз шла к кадке с водой:

– Здорова ли?

– Чё мне будет-то? – с напускным равнодушием ответила она.

– Тогда чего не спишь?

– Не знаю. Не спится и всё.

Рассказывать маме о своих страхах Саньке было стыдно. И сколько бы пришлось ей так мучиться, неизвестно, но в субботу за ужином отец, глядя в сторону, объявил:

– Завтра к обеду гостей ждите. Санька, чтоб в обновках была, сваты придут.

Санька обомлела: Так и есть!..