Бабочка на шпильке

Я попыталась проигнорировать его заявление, но он чуть ли не каждое утро встречал меня около общежития, на лекциях старался сесть рядом, покупал билеты то в кино, то в театр, то приглашал на стадион. Он постоянно крутился рядом, потел и дергал глазом. Каждый, наверное, на себе испытал вампирскую настойчивость комара в душную летнюю ночь. Нечто подобное приходилось терпеть мне. Только просто отмахнуться или, конечно, прихлопнуть на месте, Фарида я не могла. А ужас как хотелось!

Однажды после закрытия библиотеки я вышла из корпуса и пошла по направлению к общежитию.

Было это в начале марта; днем подтаяло, а к вечеру ударил мороз, и все дорожки заледенели. Опасаясь упасть, я шла осторожно, размахивая руками, как балластом. Чтобы поддерживать себя в вертикальном положении, мне требовалось полная концентрация, но, свернув за угол, я, как зверь, кожей почувствовала опасность. Не поворачивая головы, только скосив глаза, я заметила, как от стены отделяется зловещая тень.

В минуту опасности кошка поднимает хвост и истошно вопит.

Человек не хвостатая четвероногая тварь, и должен адекватно реагировать. И все же от испуга я завизжала как тысяча драных кошек. Визжала я так, что сама чуть не оглохла.

– Ты что, ополоумела?! – Тень, превратившись в Фарида, схватила меня за руку. – Это же я… Почти ночь уже… Вот и решил встретить.

В сердцах я стряхнула с себя его руку, и тут же, потеряв равновесие, упала, как подкошенная, ударившись локтем об лед. Словно электрическим током пробило меня насквозь. Я взвыла от боли.

Фарид наклонился надо мной, взял за подмышки и одним рывком поставил на ноги.

– Осторожно, моя куколка, – сказал он самодовольно и коснулся моих прохладных щек своими мерзкими мокрыми губами.

И тут я как с цепи сорвалась. Все накопившееся раздражение от его назойливых ухаживаний рванулось лавиной, стремясь поглотить, раздавить, уничтожить.

– Ненавижу, – кричала я, – ненавижу!!! Отстань, не трогай меня! Ты мне омерзителен! Омерзителен!!! Ненавижу! Ненавижу!

Фарид схватил мои руки, в глазах – растерянность.

– Почему ты так?.. Ты же сказала, привыкнешь. Что нравлюсь тебе.

– Может, и нравился – пока не лез. Отстань! – Я брезгливо тряхнула руками, словно сбрасывая с себя жирную гусеницу.

Фарид отпустил мои руки. И друг я услышала жалобный, тонкий всхлип. Я подняла глаза – в лице ни кровинки, слезы горошинами так и катятся из его испуганных глаз. Я уже привыкла к темноте и видела, как две мокрые дорожки образовались на его щеках.