Завирусились

Кумин заваривать, а корень на кусочки резать и привязывать к левому запястью и щиколотке. Так и убьем вирус, и снова людям можно будет на улицу ходить.

– Не-ет, – скорбно покачал головой Поповский и затушил бычок о ладонь. – Куда там. Обещают еще на два года карантин продлить. А питаться будем крысами подвальными, они уже вымахали с добрую кошку. Всех кошек сожрали.

Сан Саныч вздохнул: кошек он любил когда-то, а сейчас и правда сожрали. То ли крысы, то ли люди.

– Ну бывай, приятель, заболтались мы.

Сан Саныч поправил треух, снял черпак с палки, повесил на пояс. А на крючья, приделанные к концам палки, примостил ведра.

– Не хворай, – пожелал Поповский и тоже направился к своим, пересказывать выдумки Сан Саныча самым страшным образом.

Шел второй год карантина. Самое страшное было… внутри.

«Чтоб тебе пусто было!»

Алексей Михалыч – алкоголик с говорящей фамилией Бухарин. Стаж в пьянстве куда длиннее, чем в профессии слесаря. После на редкость тяжелого и долгого запоя очнулся посреди загаженной, провонявшей и пустой халупы.

Клавка, ведьма рыжая, слиняла. Свои шмотки собрала и кое-что Бухаринское прихватила. Понятно, много не возьмешь: телевизор да микроволновка, а все остальное заложено давно. Жаль. А то можно было бы телик в ломбард оттащить, на поправку здоровья и вообще на прожитье.

«Вот Клавдия, вот дрянь», – вяло думал Бухарин, обыскивая многочисленные мелкие нычки. Почти обо всех сожительница пронюхала и скудную наличность из них выгребла.

Сквозь туманную муть забулдыга вспомнил, как она рявкнула на прощание: «Чтоб тебе пусто было!» – тряхнула бесовской своей рыжей башкой и хлопнула дверью. Пусто-то пусто, а в одной нычке нашлась пятихатка. Можно и пивасом разжиться, и пожевать чего купить.

Когда адепт зеленого змия уходил в свое «паломничество», стояли теплые, хоть и ветреные мартовские деньки. А теперь вернулся, выглянул в окно – снег. Поди ж ты. Ну что, март-марток, наденешь семеро порток.

Знать бы, какое число.

В коридоре напялил унылую бобровую шапку и дутую куртку, обулся в ботинки, которые почти потеряли сходство с обувью, но грели и не протекали. Побрел к магазину.

На улице – никого. Снега, что ли испугались? Вон какой-то с собакой гуляет. Собака в наморднике и он туда же. Чисто медбрат.

Ноги привычно несли Бухарина в магазин, а мрачные мысли крутились вокруг предстоящей миссии. Ну и к Клавдии возвращались неизменно.