Карнавал мистических историй

– Странный вы сегодня, – Васька пожал плечами и пошел за хозяином дома.

Борис Иванович и Васька сели за пустой стол напротив друг друга, молча уставились на Луну. Не сговариваясь, одновременно тяжко вздохнули.

– Ты-то чего вздыхаешь? – хмыкнул Борис Иванович. – живешь хорошо, жена молодая, красивая. Злобная, конечно, баба, да что говорить – сам выбирал.

– Сам, – протянул Васька задумчиво.

– Бабы нынче не те пошли. Все с характером. Слово супротив не скажи. У меня два сына и оба подкаблучники. Прямо как ты, – Борис Иванович покачал головой.

– За грехи платить надо.

Борис Иванович вздрогнул, пристально вглядывался в лицо Васьки, пытаясь понять, на что тот намекает. Неужели бестолковому соседу что-то известно?

– Да что там, – Борис Иванович осторожно сменил тему. – Дочь не знаю в кого пошла. С мужем развелась. Говорит, не сошлись характерами. Чушь какая.

– Ничего. Другого найдет. Получше.

– Нашла уже. Еще и рожать собралась. В ее-то годы.

– Анечка беременна?

Борис Иванович напрягся.

– Говорит, так получилось. Мы уж с матерью и так, и сяк…

– Дети – это хорошо, – вдруг сказал Васька и улыбнулся. – Повезло тебе, дядь Боря.

Борис Иванович поперхнулся:

– Ты чего несешь, бесстыдник? Бабе за сорок, дети уже взрослые. Да и здоровье у Ани слабое. Зачем такие проблемы?

Васька молча разглядывал свои руки.

Борис Иванович видел, как дрожат пальцы соседа.

– Васька, что-то случилось? Можешь все рассказать.

Васька пристально вглядывался в глаза Бориса Ивановича, сжав губы. Наконец он стукнул кулаком по столу, подался вперед и выпалил на одном дыхании:

– Подлец я, дядь Боря. Прощенья мне нет. И места на этом свете – тоже нет, – ухмылка появилась на его лице. – Умер я. Понимаешь? Давно умер.

Борис Иванович отстранился, сердце бешено колотилось. Он осторожно покосился на дверь дома: успеет ли добежать?

– Ты кто? Привидение или злой дух? – крестясь, бормотал Борис Иванович.

– Можно и так сказать. Грех я большой совершил и судьбу свою навечно сломал.

– Не говори глупости. У тебя семья, дети малые. Все еще впереди.

– Не мои это дети.

– Как так?

– Длинная это история. Пойду я.

Борис Иванович схватил Ваську за руку:

– Вижу, плохо тебе. Расскажи все, авось полегчает.

– Уверен, что хочешь знать? – Васька попытался улыбнуться, но губы скривились в болезненной усмешке.

Борис Иванович хотел. Внутри все кипело.