Непристойное предложение

Одеваюсь, иду в соседний, метров триста от нас, магазин «Продукты». Покупаю кефир – и домой. Раздеваюсь. Сажусь. Пью кефир. Встаю, мою за собой посуду и вижу – на полу кухни белеет какая-то бумажка, свёрнутая вчетверо.

Иду, нагибаюсь, поднимаю, разворачиваю и понимаю, что без очков я хрен что на ней увижу. А очки на втором этаже! Поднимаюсь на второй этаж, беру очки, надеваю их и читаю: «купить кефир». ТЬФУ!!!! – общий взрыв смеха в кафе – комкаю бумажку, но на душе не легче. Одновременно вспоминаю, что сегодня мы еще не виделись с женой.

Поворачиваюсь и вижу её в притушенном свете торшера, свернувшуюся калачиком на диванчике, сиротливо лежащую напротив телевизора и смиренно ожидающую, когда ж я, наконец, её увижу и поцелую. Подхожу, с любовью целую и благодарю за волшебно вкусный ужин. А Людочка так мягко, вкрадчиво и по-доброму мне говорит:

– Дорогой, если ты мне сейчас принесёшь чашечку кофе с моей любимой конфеткой «Птичье молоко», то я тебя тоже поцелую!

И я понуро иду на первый этаж варить любимой жене кофе в турке, а в спину мне несётся голос жены, пронизанный здоровым жизнелюбием:

– Родненький мой, ну что же ты идёшь так обреченно, как на эшафот… – я обрываю её тираду, которая, как мне кажется, может быть издевательски длинной.

– Ну что ты, радость моя, я спускаюсь, может и не переполненный оптимизма, зато подниматься буду с чувством исполненного супружеского долга и ощущением полного семейного удовлетворения! – по-моему, Людмила громко хмыкнула в знак, что мой монолог ей понравился.

На небольшом деревянном подносе, расписанном под хохлому, установлена чашечка кофе, лежат на блюдце две конфетки и чистая салфеточка. Вот что делает с мужчиной любовь. Зато поцелуй я честно заработал.

– Никакой гиподинамии. Спасибо склерозу, жене и лестнице на второй этаж.

Общий смех …

– Итак, вечер заканчивается, я уже сижу на диване рядом с любимой женой, с закрытыми глазами и балдею от всего, что меня окружает. Кофе Людочкой выпит. Куда делись две конфетки, которые я принёс вместе с кофе, могу догадаться только по двум смятым фантикам на тарелочке.

И еще мне приятно, что я дома кому-то нужен.

Через секунду я понимаю, что погорячился с последней мыслью:

– Пап! Папа! – зовёт дочь с первого этажа. – Ты можешь спуститься на минуточку? Мы с Толиком пробовали, а у нас что-то с торшером не получается…

Я поднимаюсь с дивана и голосом, полным юношеского задора, громко говорю:

– Лечу к вам, детки! Ловите! – спускаясь на первый этаж.