Бесноватый цесаревич

Административная и религиозная реформы были ему вполне по силам, но резко вмешиваться в жизнь дворянства и крестьянства я бы не стал. Надо иметь очень хорошую поддержку в армии и среди служивого дворянства, чтобы покуситься на привилегии аристократии. Такой поддержки в моей истории у него не было. Вернее, поддержка была, но он сам ее растерял и не смог правильно воспользоваться. Свое мнение на происходящее в стране я уже начал формировать, но пока помалкивал и собирал информацию. Да и Павел не тот человек, который будет выслушивать критику.

Его маниакальное желание переодеть русскую армию и чиновников в мундиры прусского образца было за гранью моего понимания. Зачем плодить врагов на ровном месте? Армия – это последний институт государственной власти, в который сейчас надо лезть. В этот исторический момент русская армия просто сильнейшая в мире, во главе с Суворовым уж точно. Навести порядок в полках, где процветает воровство, или улучшить медицинское обслуживание – вот с чего надо начинать изменения. Не мешает поднять жалованье младшему офицерскому составу, но страна в долгах и денег просто нет.

Удалось рассказать Павлу про фонд. Идею он встретил очень положительно, пообещав выделить денег из своей казны. Еще получилось договориться, что доктор Блок теперь работает на меня. Самому доку было со мной интересно, я подкинул ему несколько идей, которые пока неизвестны в медицине. Человеком он был прогрессивным и захотел проверить все на практике. Поэтому решили, что он переезжает в Мраморный дворец на постоянной основе.

Повезло, что Мария Федоровна еще не оправилась от родов. Очень боялся, что именно мать Константина вычислит подмену. Виделись мы с ней нечасто и беседовали мало. Зато сестренки были в полном восторге и не отлипали от меня ни на минуту. Я тоже наслаждался их обществом. Они напоминали мне собственных дочек и глушили периодически подступающую тоску. Во дворце также были дети из окружения Павла, в общем, было весело. Поляна, расчерченная под игру в петанк, не пустовала.

Взрослые не отставали от детей. А вечером наступало время «Уно» и «Разбойников», в которые играли сразу за несколькими столами. Жалко, что с освещением я пока ничего сделать не могу. В отличие от аборигенов, запах гари от многочисленных свечей вызывал у меня стабильное отторжение.

И вдруг в воскресенье вечером прибывший фельдъегерь вручает мне письмо от императрицы с указанием в понедельник к одиннадцати утра прибыть в Царское Село.