Сетевая LOVушка

Как от холодца или сальтисона, который в детстве мастерски варила бабуля. У маленькой Яны дыхание перехватывало в те дни. Сначала от вида отрубленных коровьих ног или свиной головы с навеки закрытыми глазами. Потом Яна переставала дышать от дурного запаха, который витал в квартире еще долгое время, даже если огромная кастрюля переставала булькать на плите. И третий этап бездыханности наступал, когда бабуля с восторгом заносила с балкона таз с непонятным бурым болотом. Болото полагалось порезать на куски и раздать домочадцам.

На стол выставляли магазинные баночки с горчицей и хреном. Кстати, баночки эти никогда не выбрасывали.

Яна с сестрой Катькой отмывали их в ванной вместе с бутылками-чебурашками. Несли на соседнюю улицу в пункт приема стеклотары. Предварительно узнавали, кто сегодня приемщик: одноглазый Коля или толстая Маня. Маня была добрая, не особо придиралась к качеству тары, быстро подсчитывала в уме и выдавала деньги. Бежишь потом радостно в магазин за “Юппи” и чупа-чупсами.

С Колей было тяжелее. Единственным глазом он долго рассматривал каждую бутылку или банку, докапывался до каждой царапины. В итоге половину сумки тащишь до дома, ждешь дежурства толстой Мани в надежде, что тара все же будет принята. Уже учась в институте история повторялась, когда узнавали, кто из преподов будет вести предмет, кому проще сдать экзамен. Жизнь состоит из Колей и Маней.

Стекольный бизнес приносил первые деньги. Но конкурентов хватало: дети, бомжи.

Однажды толпа пацанов догнала Яну и Катьку, которые бережно тащили тару. Вцепились грязными лапами в сумку:

—Э, мочалки, гоните сюда бутылки! – грозно заявил главарь.

—Иди в жопу, урод! – ответила бойкая Катька.

Подножка, удар в спину. Пару секунд девчонки пытались устоять на ногах, но все же рухнули под звук битого стекла.

–Рыжий, ты долбоеб! – ругался главарь. – Нахера ты их уронил? Теперь сдать нечего!

И отвесил пендель одному из парнишек. Знатный пинок в тощую задницу, обтянутую синтетическим сгустком китайского “Абибаса”.

Рэкетиры удалились. Яна с Катькой раскрылили трясущимися пыльными пальцами сумку. Надеялись, что уцелело хоть что-то. Все было разбито. Как и их сердца. Сидели на бордюре, плакали, матерились, мечтали, как станут сильными, найдут этих козлов и убьют. А потом вообще вырастут, станут сильными, уедут из этого городишки, где тебя среди бела дня могут ткнуть мордой в тротуар.