Сетевая LOVушка

Волокла на себе эту ношу, принося домой продукты, которыми выдавали зарплату.

Каждый раз состав продуктового набора менялся: то макароны, которые при варке превращались в серый клейкий комок. То сахар, муку, растительное масло. В какой-то месяц принесла майонез и шоколадки. Сидела плакала, а Яна не могла понять, почему? Ведь майонез с хлебом – это пища богов, особенно если на дворе осень, в кладовке —полная коробка дачных помидорок. А стопки из плиток шоколада в шкафу – просто сладкий сон. Правда, сон этот быстро закончился: мама сменяла шоколад на какую–то хрень типа гречки и тушенки.

–Че случилось? Двойку получила, на физру опять не пошла? – спросила мама, моментально уловив домашний напряг.

Яна помотала головой.

–Что тогда?

–Не знаю, – прошептала Яна, – папа накричал. Девочек выгнал, а мы просто играли. Слезы капали в подол ситцевого халата.

–А че не говоришь матери, в кого играли?! – взревел папа из комнаты. Пулей залетел на порог кухни. Лицо перекошено, кулаки сжал. Яна вжалась в угол кухни.

 – Она у нас в бляди собралась, сидят мандавошки малолетние и представляют, как будут мужиков снимать в кабаках! Ты представить можешь, че из нее растет?!

Мама молчала. Интересно, если будут бить, можно ли спрятаться? Половину кухни занимает большой полированный стол. Он и обеденный, и ученический, и вместо гладильной доски. Возле него три разномастные табуретки, на одной из них сидит Яна, забившись в угол. Будут бить, можно под стол залезть, хоть ненадолго. Хотя ее уже оттуда доставали шваброй.

В прошлый раз. За побег с урока ненавистной физры. Уворачиваясь тогда от швабры, Яна думала, что их коту Кузе значительно повезло. Он подвижный и мелкий, проще увернуться под столом, когда его выуживают, чтобы натыкать мордой в очередную лужу в прихожей. Тогда было понятно, за что получила. А сейчас, что она сделала? Ведь играть с девчонками ей не запрещали.

Мама молча села на стул, посмотрела куда–то в пространство. Папа продолжал вещать:

–Твое воспитание, гены твои, мать твоя вылезает.

Такая же кукушка растет, вот увидишь, будет шалавить полжизни, уже тренируется!

—Захлопнись! – рявкнула мама в ответ. – Ты сам-то что графских корней? Половина родни по тюрьмам, вторая половина бухает. Есть, чем гордиться!

О чем они вообще? Причем тут какие-то родственники, чьи-то матери, Гены какие-то. Ни про одного Гену среди родни не слышала, но они почему-то влияют на Янину жизнь, из-за них получаешь трендяков подня.

Яна начала икать.