Непрошеный лунный свет

Таня попыталась устроиться на работу, в свое время она с отличием окончила гимназию, до рождения дочек прошла курсы машинисток и бухгалтеров, умела шить, вязать, плести кружева. Но и здесь она столкнулась с несправедливостью: жену «врага народа» нигде не принимали. Выручили влиятельные друзья – помогли устроиться кладовщицей в тубдиспансер. Так потянулись долгие, нескончаемые дни, месяцы ожидания. О Федоре ничего не было слышно совсем. Прошло полгода, за этот период Таня еще не раз приходила в НКВД, чтобы хоть что-нибудь разузнать о Федоре, но всегда получала один ответ: ничего не известно.

Она не могла знать, что «особо опасных преступников» за связь с японской разведкой и участие в контрреволюционной белогвардейской повстанческой организации просто убивали, а некоторых вывозили ночью на баржах в деревянных сараях, где истерзанные люди снова попадали в руки уже областного НКВД. По-тихому, бесшумно. Таким образом, был вывезен и ее Федор.

Годы шли, а Таня все не теряла надежду, она по-прежнему ждала.

Девочки подрастали, но от этого не становилось легче. Помогать ей было некому, она надеялась только на себя. День она трудилась на службе, вечером забирала из сада близняшек, управлялась по хозяйству. А потом до глубокой ночи вязала носки, варежки, шарфы для отправки на фронт. Успевала еще плести кружевные салфетки и скатерти, накидки, их иногда удавалось продать. Бывало, нахлынут ночами воспоминания о Федоре, стиснут все сердце, так, что невозможно вздохнуть, непрошеный лунный свет загорится в глазах, Таня бросалась на колени перед иконой Богоматери, истово молилась, и потом ее постепенно отпускало. Спать она ложилась уже под утро. Ждала. Ждала того, кого уже давно нельзя было вернуть. Напрасные ожидания – нет ничего страшнее это осознавать. И если бы ей сказали, что Федор был убит через восемь месяцев после того, как его забрали, она бы не поверила. Но об этом никто не сообщал. А Таня не сдавалась, писала запросы, и только в 1960 году она смогла получить ответ с областного НКВД о том, что он был расстрелян в октябре 1938 года, в Иркутске, реабилитирован в июне 1958 г. Единственный ответ из прошлого, и годы напрасного ожидания и страха. Когда внуки расспрашивали ее о дедушке, она говорила неохотно, продолжала все еще бояться, и просила обо всем молчать, она не надеялась на новое время и новое правительство. Жизнь прочно научила держать язык за зубами.