Ангел-хранитель

Да я на полпути почтаря встретил, взял все и быстро воротился. Хотел через сад пройти, гляжу – а она ходит там. Стала как раз недалеко от клумбы и каблучками о землю притоптывает. Чудно… Смех меня разобрал, так я быстренько и шмыгнул прочь, чтоб не увидала. Боюсь, когда она сердится…

Алена вспомнила, что вчера, как раз в это время, они с Лодей играли в поле за перелеском, встретили Сашиного отца, господина Петрусенко. И видели мадам верхом на коне. Она поглядела на них и ускакала.

И пошла, значит, в сад? Дома, получается, никого не было, только Никитична готовила на кухне обед. Да кухня совсем в другом крыле дома, далеко от сада. А Тамила Борисовна одна ходила в саду… Странно это все.

Девушка допила чай, попросила:

– Пелагея Никитична, налейте еще чашечку. Такой вкусный у вас чай! Вы, наверное, все травы вокруг знаете?

– Знаю, милая, много травок целебных, верно. Матушка моя еще меня учила. Но не все, нет. Все знать – это трудная наука: какая травка от какой хвори лечит, а какая – калечит.

– Да разве в этих краях вредная трава есть? – удивилась Алена. – Я слыхала, что в тропических странах, в Южной Америке да Африке есть ядовитые растения. А у нас, наверное, нет.

– Как же нет! Имеются. Только их знать надо.

Кухарка присела рядом, тоже прихлебывая чай. Сказала, таинственно приглушив голос:

– Есть у нас тут на хуторе лесном женщина одна. Все знают – колдунья.

И мать ее, и бабка, и прабабка тоже… колдовали. Вот она все травы знает. И такие, что убьют сразу и без следа, или станут мучить хворью долго, а то – и в дурман вводят.

– Это ты, Никитична, о Сычихе говоришь? – оживился Варфоломей. – Госпожа наша тоже о ней меня расспрашивала. Что, да как, да где живет. «Я сама, – говорит, – в это не верю, да местные предания интересно послушать».

– Вот как? – Алена усмехнулась странно, недобро. – А сама вас за сказку о рыцарской башне ругала…

5

Доктор Бородин много повидал на своем веку.

Он путешествовал по красивейшим местам Европы, а в годы армейской службы и военных кампаний видел неповторимые пейзажи Дальнего Востока, Маньчжурии, Китая. Всему этому он отдавал должное, но настоящий душевный восторг испытывал лишь в родных краях.

– Может, я, Викентий, и старомоден, – говорил он, – да только никуда меня больше не тянет.