Качели судьбы

Мальчик взрослел и, не переставая любить Ларису Алексеевну – так он всегда называл её, – всё больше восхищался Всеволодом Андреевичем. Тот стал для Тимофея идеалом настоящего мужчины. Выдержанный, спокойный, доброжелательный, старающийся видеть в людях хорошее, верный в своих привязанностях… Сын говорил ей: «Мы забыли определение «благородный человек» потому, что почти не встречаем таких. Мне повезло». И Ольга была рада, что сын понимает: настоящий мужчина – это не хвастливый фанфарон, ведущий счёт своим победам…

А потом Тимофей ушёл в армию.

Своих родных не забывал, но и Ларисе Алексеевне писал часто – все стихи, придуманные за два года, отсылал ей. Там, в армии, случилось то, что, по мнению Ольги, не могло не случиться: парень стал сочинять музыку. Тимоша всегда был очень музыкален, но ещё в детстве категорически отказался садиться к инструменту, учить ноты. Но куда от наследственности деться – время пришло. Из армии Тимофей привёз несколько песен. Ольга, не как мать, а как профессиональный музыкант считала, что они талантливы, хотя это и первые пробы.

Как раз тогда Лариса Алексеевна стала вести студию. Конечно, многие из тех, кто ходил к старому руководителю, к ней не пришли, но появились другие, более юные студийцы, и Тимоша, конечно же, первый. К этому времени он уже понял, что нашёл своё дело в жизни. Каждую свободную минуту писал слова, мелодию, то брал гитару, то садился к роялю. Полгода хватило ему, чтобы нагнать в знаниях тех музыкантов, кто имел специальное образование.

По ночам сидел.

Он поработал немного в заводском цехе, но тут приехал на гастроли небольшой цыганский театр. И Тимоша почуял зов крови – да такой, что не отговорить, не остановить! Взял гитару и пошёл к руководителю этой труппы. И надо же, был обласкан, зван с собой! Восторженный, влюбленный в своих новых товарищей, уехал с ними по городам и весям… Уехал летом, а зимой уже вернулся – худой, усталый, сильно повзрослевший.

– И знаете, – покачала головой Ольга, – сначала он рассказал Климовой обо всём, что пережил, а лишь потом мне.

– Трудно пришлось парню? – догадался Кандауров.

– Да. Поначалу он вроде любимцем стал. Выступал. Пел, правда, романсы, но обещали ему, что со временем свои песни станет исполнять. И артистка одна, цыганочка молодая, влюбилась в него. Тимоша мой был счастлив: она, по его словам – красавица, умница, талант… Свадьбу сыграли всем театром.