Таинственное исчезновение

Я виноват перед тобой…» Причем эти слова сопровождались настойчивой просьбой жениться. Так, может, Артемий Петрович совершил какую-то ошибку, винил себя в чем-то, что было связано с его семейной жизнью? Другая женщина? Кто знает… Но каким образом это может быть связано с исчезновением Василия? Скорее всего, никаким… А интересно, знает ли Ксения Владимировна, что решение Захарьева-сына жениться на ней это исполнение предсмертной воли отца? Похоже, не знает. Впрочем, может быть, одно пришлось к другому: Василий и сам видел в ней нареченную, любил, знал, что девушка тоже его любит и никуда не денется, вот и не торопился.

А тут смерть отца подтолкнула. Как знать?..

Так что же с тобой случилось, отставной уланский поручик, остроумный красавец, благополучный и богатый помещик? Жив ли ты?.. Какое-то смутное ощущение подсказывало Викентию, что Захарьев жив. Остановив Воронка, он соскочил с седла, погладил коня по холке.

– Ах ты, славная коняга! Ты последним видел своего хозяина.

Ты знаешь больше других.

Воронок стал щипать траву. Петрусенко присел на прогретую солнцем кочку, расстегнул жилет и верхнюю пуговицу рубашки. Тепло, хорошо…

– Ну что, – сказал он снова коню, который, словно понимая, покосился на него черным глазом. – Если не можешь рассказать, так, может, хоть покажешь мне, как вы ехали с хозяином, где он отпустил тебя домой? Ведь с того дня ты из конюшни вышел впервые. А вдруг помнишь?

Викентий бодро встал, взялся за уздечку. Ему понравилась пришедшая в голову затея.

Конечно, надежды мало, но все же. Лошади существа умные, преданные. Легко вскочив в седло, он не стал править конем, хлопнул его ладонью по крупу.

– Давай, дружок, иди-ка сам. Показывай.

Понял его жеребец или нет, но тронулся вперед, не торопясь, но и не отвлекаясь на молодую зелень вдоль тропы. Спокойно, с достоинством переступал он тонкими ногами. Тропа внезапно раздвоилась, но Воронок не колеблясь свернул направо, и у Викентия дрогнуло сердце: «Надо же! А вдруг что и получится…»

Дорога заворачивала в лес, но не глубоко, по опушке, через чудные полянки, вышла к журчащему веселому ручью, пошла вдоль берега.

Потом ручей стал шире, превратившись уже в небольшую речку, и внезапно разлился озерком. Берега его заросли камышом и осокою, и тут же – Воронок вывез Викентия прямо к этому месту, – в несколько рядов стояли ульи. Пасека. И тут конь стал, опустил голову и принялся щипать траву.