Непринятая жертва. Роман ВОЗВРАЩЕНИЕ СОЛНЦА. Часть IV

– Это пьяница Дод, – говорили нам. – Жена от него ушла к другому – вот он и обижает всех. Ушла она к парню из анчу.

Дода увели, но он вернулся.

– Нет, я желаю знать, отчего вот ты, – он показал на Петрика, – не белёсый и не белоглазый.

Хозяйка дома, подскочив, сказала:

– Дод, он вообще не анчу. Они не братья. Мы спрашивали уже. У них вообще родители разные. Совсем.

– Э нет, я что, сходства не вижу? Что, я не угадаю примеси

анчутской крови? Гляньте, у них родинки на мордах одинаковые. Точно говорю, мамаша их…

Петрик перестал играть.

Я тоже. Я ещё надеялся уладить дело миром и сказал:

– Мы ровесники, ты, удод. Между нами разница в неполных три дня. Вы хотели его вышвырнуть? Давайте, я помогу.

– Папочка, прекрати это, – попросила новобрачная. – Давайте танцевать.

– Нет, – влез кто-то. – Он хочет побить Дода. С какой стати всякие анчу отбивают наших женщин и распускают руки?

– Или мы спокойно играем или уходим, – заявил Петрик. – Никто не имеет права оскорблять при мне Миче.

Я предупредил в первый и в последний раз. Не надо портить праздник.

Задир пытались утихомирить, а Дода вывести, но он влез через кухонное оконце.

– Эй, ты, – перекрыв музыку, крикнул он Петрику, которого отчего-то невзлюбил больше, чем меня. – А как называют человека, который отрекся от своей крови и своего народа? Такого, который с ним родства не признает?

Слово, которым называют таких, это то ещё слово. Рука Петрика метнулась к поясу, но сабли на нём не нашлось. Кто же на свадьбу с саблей приходит? Тогда он пошёл на этого Удода со смычком, и гости, видя выражение его лица, молча отошли в стороны.

Омерзительный Дод понял, что ему конец. Он скукожился, засучил ножками и попытался вылезти в то же окошко, но Петрик приставил смычок к его шее. Дод заскулил с перепугу.

– Петрик, – позвал я, но он меня не услышал. Я вообще впервые видел его таким. Чудила зарычал, подобно разъяренной Чикикуке.

– Слушай ты, который не в силах удержать при себе женщину, я не отрекался от своего народа, и о том, что во мне есть кровь анчу, говорю при всех.

А у тебя – не кровь, кое-что другое. – Смычок оторвался от шеи дурака и указал на его мокрые штаны. Послышались робкие смешки.

– Вон! – приказал Петрик, и Дода как не бывало. Коротко и ясно. Чудилка обернулся к остальным и повел смычком. – Кто-то что-то хочет тоже сказать про анчу или про мою маму? – Желающих не нашлось. Чудила сунул скрипку в подмышку и повернулся к выходу: – Идем, Миче.