Дневник из преисподней

Именно в таком состоянии он легко принимал решения, от которых мне хотелось удрать или забиться в самую дальнюю нору сумрачного леса Ночных земель – страны, где правил его отец.

Алкоголь придал мне сил, вызвал облегчение и некоторую раскованность, но усталость, в конечном итоге, победила меня. Пережитое эмоциональное напряжение даром не прошло и я могла лишь смотреть, как милорд молча потягивал свой коньяк. Не хотелось шевелиться, не хотелось говорить, и я была благодарна ему за это молчание, изредка поглядывая в иллюминатор, скрывающий ночь и бездонную темноту.

Сон подкрался ко мне незаметно, как только опустел бокал – моя вторая порция «успокоительного» на сегодня. С каждым глотком усталость усиливалась, но мне было все равно. Подсыпать яд в вино не входило в привычки милорда, и я была спокойна, глотая холодную и прозрачную жидкость. Добавлять же снотворное вообще не имело смысла – я и так валилась с ног от усталости и напряжения. И все же в алкоголь что-то добавили, иначе, чем объяснить, что все самое интересное относительно места и времени нашего прибытия я пропустила…

Проснувшись в огромной и холодной комнате, серые стены которой уходили в высокий потолок, вглядывающийся в меня огромными и печальными глазами размытых человеческих лиц – бледных останков когда-то прекрасной и яркой мозаики, я несколько мгновений ощущала мерный гул самолета, под который уснула.

Но быстро пришла в себя. Остатки сна покинули мое тело, которое вдруг задрожало от страха, крадущегося по серым стенам и образующего кольцо вокруг меня. Мой затылок похолодел от его незримого присутствия, и я покинула постель прежде, чем он успел набросить на меня свои липкие сети и окончательно поглотить разум, отчетливо понимающий, какая тьма надвигается на него. Где-то в глубине души я понимала, что мне остается лишь плыть по течению и покорно ждать дальнейших событий. Но сама мысль о покорности и безволии была мне неприятна и порождала желание сопротивляться милорду до самого конца.

В своем мире я не могла вызвать его на дуэль, но мне очень хотелось, словно смерть со шпагой в руках могла восстановить мое превосходство над собственным страхом. Даже мысли о своей семье я запрятала в абсолютно бездонный и самый далекий колодец своего подсознания в надежде победить или оправдать свое бездействие.

Глядя на себя в зеркало в ванной комнате, я искала в себе следы привычного самообладания.