Кольцо с вензелем «Л»

Сергей Емельянов – мозговой центр и организатор «дела», Алексей Трущенко – его финансовая опора, стали искать человека, который стал бы директором фирмы. Но, конечно, не настоящим, а бутафорским. По той же бендеровской схеме: «Я всегда сидел. Я сидел при Александре Втором «Освободителе», при Александре Третьем «Миротворце», при Николае Втором «Кровавом»… Как я сидел при НЭПе!..» Зицпредседатель Фунт – подставной глава учреждения, который, когда «Рога и копыта» лопнули, снова поехал «сидеть».

Емельянов с самого начала понимал, что придёт время, и его фирмой вплотную займутся следственные органы.

Вот тогда и понадобится подставной директор – тот, кто будет во всем виноват. Однако «сажать» своего директора он не собирался – опасно! В нужный момент директор должен был исчезнуть, уйти в бега. Сам же Емельянов и Трущенко – простые компаньоны, обманутые, совершенно невинные. Пусть милиция ищет злодея-директора! Да только найти его окажется невозможно: с самого начала этот человек будет действовать по фальшивому паспорту…

Девушка, подошедшая к майору, выглядела совсем юной, моложе своих и без того небольших двадцати шести лет.

Даже сосредоточенное выражение лица и сумрачный взгляд не делали её старше. Антон тут же протянул ей сигареты, щёлкнул зажигалкой.

– Что, Олеся, – спросил, – тяжко? Никак не привыкнешь?

Она затянулась, слегка пожала плечами:

– Да я всегда знала, что никогда не привыкну. А ты разве сам не такой? Сколько лет в органах, а вот, отошёл, чтобы лишний раз не глядеть на труп.

– Верно, – Ляшенко согласно кивнул. – Но я давно понял: кто привык на погибших глядеть, а то и удовольствие стал от этого получать, тому лучше другим делом заняться.

– Ну да! – Иронично-грустная улыбка чуть покривила губы его собеседницы. – Разве таких у нас не большинство?

– То-то и оно…

Никто бы не подумал, глядя на стройную фигурку в джинсах, свитере и ветровке, что это девушка – следователь прокуратуры. Три года, как Олеся Лукашина закончила с отличием юридическую академию, работала в городской прокуратуре.

Она очень нравилась Антону Ляшенко, но он не решался проявить эти свои чувства. И не потому, что был старше – десять лет, конечно, приличная разница, но не критическая. Останавливало его другое…

– Как поживает Максим Богданович? Здоров?

– Генерал в полном здравии. Пишет мемуары, как и положено пенсионеру.

Олеся вскинула ладонь ко лбу, словно рапортуя, её выразительные карие глаза повеселели.