Рыжая

Болтали, шушукались, хохотали, распивая третью бутылку лимонада, а когда перевалило за полночь, Лариска выступила с предложением:

– Слушай, мы же подруги на века. Сколько лет вместе. Давай сейчас откроем друг другу самые сокровенные тайны. Те, что никому и никогда.

Галя сглотнула. Наклонилась поближе и выложила историю о связи бабушки Фимы с немецким генералом.

– Теперь твоя очередь.

Подруга неожиданно рассмеялась, и ее смех напоминал скрежет тормозов.

– А у меня от тебя нет никаких секретов.

Под утро случилось непредвиденное.

Галя проснулась в быстро остывающей луже и поняла, что описалась. Устыдилась. Растерялась, не понимая, как такое могло произойти. Ведь раньше ничего подобного… Пришлось будить Лариску и застирываться под холодной водой. Придумывать версии произошедшего. Слишком много выпито на ночь воды? Новое место? Переволновалась, исповедуя семейные тайны?

Завтракали они в ресторане на первом этаже. Генка с подносом лихо «зарулил» за девчачий стол, отбросил челку и покраснел.

Начал травить байки. Галя смеялась. Лариска толкала ее локтем в бок и шипела:

– Не так громко! Все смотрят в нашу сторону! Веди себя скромнее. Ты же девушка!

Затем не выдержала и театрально вздохнула, обращаясь сразу ко всем:

– Слушай, как думаешь, уже высохла простыня, которую ты так лихо ночью уделала? А то на чем будешь спать?

Генка подавился гренкой, закашлялся и вспомнил, что забыл в номере кошелек. У Гали из глаз брызнули слезы:

– Зачем ты так? Что я тебе сделала плохого?

Лариска напустила на лицо вселенскую скорбь и закудахтала:

– Галочка, милая, прости! Я честно не хотела! Оно само вырвалось.

Через час подружки помирились и плакали навзрыд у шурфа заброшенной шахты № 5, куда безжалостно сбрасывали и мертвых, и живых. Фотографировались у монумента «Скорбящая мать», возведенного в честь двадцатилетия победы, у памятника «Клятва» и возле дома Олега Кошевого. Во Дворце пионеров долго рассматривали стенды с комсомольскими билетами, личными вещами, письмами.

Генка околачивался на задворках, тайком покуривал, но к девушкам больше не подходил.

Лето незаметно прошуршало юбками, браслетами, серьгами-гроздьями, и девочки перешли в десятый класс. За время каникул Галя связала эфиопской резинкой модное пончо и стала носить на голове хайратник[5 - Хайратник – тесьма или кожаный шнурок на голове, атрибут моды хиппи.]. Обзавелась юбкой-макси и собственноручно вывела на футболке «Make Love. Not War».