Рыжая

Плечи соприкасались, и от любого движения девушку накрывало чувственной волной. Илья задумчиво курил и расспрашивал о делах. Галя начала рассказывать и не могла остановиться. Тот слушал, не перебивая, и девушка выплеснула все-все: и о Лариске, и о Петьке, у которого вместо сердца кусок дерьма, и о Фрунзе. Парень никак не комментировал. Просто обнимал и раскачивал, как маленькую:

– Выпей. Полегчает.

Через неделю Фрунзе загремел в больницу со сломанными ребрами. Галя с трудом дождалась вечера, чтобы задать вопросы.

Илья равнодушно уставился в поле с юркими, почти что игрушечными тракторами, а потом хмыкнул:

– Собаке – собачья смерть.

Неожиданно рассмеялся:

– А хочешь, мы достанем из-под земли и твою Сикель и покажем ей, «где раки зимуют»?

Галя нервно затряслась.

Дальше все шло по плану: костер, «Так здравствуй, мать» под гитару, небо, обколотое звездами, пылевидный дождь и ночь непередаваемого глухого цвета. Чуть в стороне фыркала лошадь, пытаясь смахнуть с челки водянистую пыль.

Илья постоянно ее одалживал у сторожа, и она принимала его за своего. Вот и в этот раз парень забычковал сигарету, выдернул девушку из недопетой песни и повел в сторону дремавшего коня. Тот стоял с прогнутой поясницей и отвисшей нижней губой.

Сперва они долго скакали по размягченному полю. Галя крепко к нему прижималась, ощущая в теле невиданную сладость. Напряжение нервов, сосков, низа живота. Затем Илья перевел лошадь с галопа на рысь. С рыси на шаг. Привязал коня к дереву, помог девушке спешиться и набросился с поцелуями.

Она с готовностью отвечала, самозабвенно облизывая припухшими губами его жесткий рот. Голова кружилась с такой силой, будто несколько часов кряду вертелась на карусели, а потом, когда приоткрыла левый глаз, поняла, что небо с землей поменялись местами окончательно и бесповоротно.

На прицепе с мелкими полусгнившими яблоками лежал матрас, и Илья заботливо уложил на него Галю. Начал копошиться в пуговицах, пряжке ремня, в заедающей молнии. Прикрывал не то курткой, не то куском брезента ее голые коленки.

Просил откинуться назад. Расслабиться. Впустить. Она расслаблялась изо всех сил, только все равно не покидало ощущение, что внутри орудует лезвие.

С того дня девушка каждый вечер торопилась на «малину». Илья вел себя непредсказуемо, будто человек в футляре. То у всех на виду с ней заигрывал, то в упор не замечал. Флиртовал с какими-то залетными девицами, уединяясь с ними на том же поле, на глазах у той же лошади.